— Вы ничего не сможете добиться без коллектива, сколько бы ни старались, — продолжал полковник, не дождавшись ответа майора. — Только вместе с людьми можно достичь хороших результатов. А люди, как известно, хотя и носят одинаковую военную форму, не похожи друг на друга. Без личного состава части вы ничего не сделаете. Вождение войск на поле боя является не чем иным, как руководством людьми, а оно по-настоящему проявляется в полковом звене, а не в личных беседах с солдатами на батарее или на кухне во время чистки картофеля.
— Как я вижу, вы неплохо посвящены в самые последние детали жизни полка.
— Ничего другого вы сказать не можете?
Ответить майор не успел, так как в кабинет Венцеля вошел подполковник с трубкой во рту.
— Здравствуй, Рихард, — поздоровался он с полковником Венцелем. — Я не слишком опоздал? — Он сел напротив Харкуса и, взглянув на него, усмехнулся: — Так это и есть великодержавный король Еснака, который взбудоражил и полк, и весь поселок?!
— И меня тоже, — заметил Венцель.
Подполковник засмеялся.
Харкусу он понравился с первого взгляда.
— Я вам не помешаю? — спросил подполковник, раскуривая трубку.
— Это подполковник Брайткант, — представил Венцель подполковника, — заместитель начальника политотдела дивизии. Он недавно вернулся из Советского Союза. Сам он никогда не представляется: забывает.
Брайткант снова засмеялся и, обращаясь к Харкусу, спросил:
— У вас в пятницу партийное собрание в полку, не так ли?
— Да.
— Я собираюсь приехать к вам на собрание и потому хочу здесь кое-что обговорить…
— Кое-что, кое-что! — перебил его Венцель. — Вся беда в том, что он уверен в своей правоте.
— Я не говорю, что я во всем прав, — решительно сказал Харкус. — Однако в полку, в котором некоторые офицеры потеряли чувство ответственности, невозможно за неделю навести должный порядок.
— А я не собираюсь говорить, что все сделанное вами плохо, — сказал Венцель. — Однако вы наделали бы меньше ошибок, если бы опирались на других товарищей.
Харкус молчал, да и что он мог сказать? Полковник помолчал, а затем продолжал:
— Ни я, ни товарищ Брайткант не имеем ничего против вас. То, чего вы добиваетесь, и то, каким путем вы хотите этого добиться, волнует нас. И не только нас, но и жителей поселка, и жен офицеров.
Брайткант курил трубку и одновременно внимательно рассматривал Харкуса.
Венцель отодвинул от себя какие-то бумаги и спокойно продолжал:
— Если у коммуниста плохие взаимоотношения с людьми, которые стремятся к одной и той же цели, то он должен искать ошибку прежде всего в собственном поведении. С тревогами в полку мы покончили, теперь жители поселка успокоятся. Запишите в свой блокнот: в начале декабря провести показное учение батареи, которая перед этим получит орудия новой системы. Пусть это будет лучшая батарея в полку, шестая или четвертая — это уже на ваше усмотрение. Новую технику получить до пятого ноября. За опытом можете обратиться в советский танковый полк, расквартированный по соседству. Советские товарищи эти пушки уже основательно освоили. В настоящий момент этот полк находится на маневрах в Тюрингии. Как только полк вернется на свои квартиры, поезжайте туда и познакомьтесь с новой техникой. Вопросы есть?
— Нет, только одна просьба.
— Говорите.
— Скажите тому, кто столь детально информирует вас о состоянии дел в полку и обо мне лично, чтобы он как можно скорее попросил перевода в другую часть.
Брайткант усмехнулся, а Венцель сказал:
— Ему я сказал уже кое-что, можете не беспокоиться.
Харкус попрощался. Полковник и подполковник пожали ему руку, а Брайткант сказал:
— До пятницы.
— Ну и упрямец! — заметил Венцель, когда Харкус ушел.
— Мне лично он понравился, — сказал Брайткант. — Он знает, чего хочет, а хочет он хорошего.
— Но как он этого добивается!
Брайткант пожал плечами и сказал:
— По-моему, начал он правильно, а я, возможно, прав, что не мешал ему в этом.
— Никто из нас ему не мешает. Мы только стараемся направить его на правильный путь. Я его давно знаю еще с тех пор, когда он был командиром батареи.
— Меня беспокоит собрание в пятницу.
— Я пошлю на него и Штокхайнера. Ты не возражаешь?
— Нет, конечно.
— Это собрание ни в коем случае не должно обернуться против Харкуса.
— А как ты думаешь, зачем я тогда туда еду?
* * *