Рядовой Древс сидел за баранкой и читал книжку, которую оставил майор Харкус.
Когда майор сел в машину, водитель захлопнул книжку. От неожиданности он немного испугался и не сразу протянул книжку майору.
— Вы ее прочли до конца, товарищ майор?
— Нет еще.
— Я хотел бы ее дочитать.
— Хорошо, оставьте ее у себя до завтра.
— Я эту книгу еще сегодня прочту!
Харкус взял книгу в руки, перелистал несколько страниц, но читать не стал: во время езды какое чтение? Да и настроение после разговора с полковником Венцелем было не то. Книгу он взял в руки лишь только потому, что она напоминала ему о Кристе.
— Чего мы ждем? Езжай в полк!
Древс включил скорость, и машина помчалась по дороге.
7
— Захотел взять реванш? — спросил Шварц, расставляя фигуры на шахматной доске.
Цедлер посмотрел на часы и покачал головой.
— Только не сейчас. Через двадцать минут мне смену разводить по постам, — задумчиво произнес он, думая о Карин, которая в это время, наверное, спит уже дома на диване.
Со вчерашнего дня, когда Цедлер расстался с Карин на вокзале, он постоянно думал о ней. Пахло осенней пожухлой листвой и далеким сосновым бором. Сейчас, после отъезда Карин, он как-то по-особому стал чувствовать природу.
Расставив фигуры, Шварц сделал ход, а затем, отодвинув доску, прислонился к стене. Он наблюдал, как Цедлер вытащил из кармана конверт и начал внимательно читать письмо. Лицо у ефрейтора при этом повеселело, уголки рта поползли вверх.
Шварцу хотелось спросить, что так обрадовало друга в письме; он охотно поинтересовался бы и тем, почему Цедлер остался в армии еще на целый год и почему он выбрал именно его и Рингеля в свидетели при регистрации своего брака с Карин. Настоящими, большими друзьями они, можно сказать, никогда не были: их мало что связывало. И все же выбор Цедлера почему-то пал на Шварца.
Два часа, проведенные в ресторане, прошли незаметно за поздравлениями молодых, за рассказами веселых историй и анекдотов.
Когда все вышли из ресторана на улицу, Шварц остановился и внимательно оглядел Цедлера и Карин. Он смотрел на них до тех пор, пока Рингель не крикнул ему:
— Ну, пошли же! Для нас с тобой свадьба уже кончилась!
— А жаль!
— Не корчи физиономию…
Цедлер еще раз посмотрел на лежащее перед ним письмо, и улыбка еще шире расползлась по его довольному лицу.
Шварц придвинул к себе шахматную доску. Шахматы он любил самозабвенно. Для него эта игра была равносильна занятиям математикой, где нужно как следует шевелить мозгами. Играя в шахматы или продумывая возможные комбинации ходов, Шварц забывал обо всем на свете. Раньше он никогда не играл в шахматы так много, как сейчас. Однако, даже играя в шахматы, он, по сути дела, оставался один, так как достойных противников не находил. Поэтому очень часто он углублялся в решение различных шахматных задач, помещаемых в журналах, мысленно сражался со знаменитыми мастерами.
Но вот с Цедлером Шварц всегда играл охотно. Обычно после двух-трех сыгранных партий они вели оживленные разговоры, которые никогда не касались служебных дел.
Через несколько минут унтер-лейтенант Каргер вызвал к себе Цедлера. Письмо осталось лежать на столе.
«…Шлем тебе самый сердечный привет и пожелания успехов в службе…» — осторожно прочитал Шварц. Ниже следовал целый ряд незнакомых подписей и шесть подписей родственников Цедлера.
— Это мне моя бригада прислала, — объяснил вернувшийся Цедлер. — И часть премии мне переслали. Мои тоже под письмом подписались.
— За что же тебе давать премию, если ты давно не работаешь, а служишь?
— А у нас в бригаде так заведено. Бригадир написал письмо нашему командиру и спросил его, как я служу. Командир ответил, что хорошо. А раз хорошо, то часть премии и мне полагается.
— И так будет все три года, пока ты служишь в армии?
— Да.
— Вот это да! — удивился Шварц и, подержав черного ферзя, поставил его обратно на доску.
— А как ты думаешь, чем я буду заниматься через два года, когда вернусь домой?
— Тогда твоя бригада вряд ли захочет, чтобы ты работал у них, разве что разнорабочим, потому что за время твоего отсутствия там произойдут большие изменения, и все это без тебя, а ты тем временем станешь командиром орудия, быть может, даже командиром взвода, но для твоей бригады это не имеет никакого значения.
Цедлер выбил трубку, затем снова набил ее табаком, спросил:
— Я забыл, в каком институте ты работал до армии?
— В институте проектирования счетно-решающих машин.