Почему Левобережье Украины жило по львовскому времени, было одному богу известно, хотя Москва и город Прикордонный на одной широте. Этой нестыковке сопротивлялся организм, это вызывало ряд заболеваний, но граждане суверенной нэньки вынуждены были подчиняться указу президента. Скотина тоже подчинялась, так как коров доили тоже по львовскому времени. Вопреки указу, в согласии с природой, жила лишь домашняя птица. С городских балконов, где прикордонцы держали всякую живность, горланили петухи, встречая день по солнцу.
У Анастасии Карповны тоже был петух, но она его держала в сарае, под замком. И все равно петух кукарекал, не отступая от обычаев своих предков.
На звонок вышла хозяйка.
— Здравствуй, Алеша! Проходи.
— Мы спешим. Я за вашим жильцом, — сказал Дубогрыз.
— Пусть жилец сначала позавтракает. И ты ему составь компанию.
— Я разве что чаю…
Завтракали торопливо. Через десять минут были в пути.
Накануне встречи с сыном Иван Григорьевич так и не уснул: составил перечень вопросов, о чем надо будет спросить, что потребуется для лаборатории. Перечень прочитал раз-второй. Запомнил. По конспиративной привычке листок с вопросами уничтожил.
Знакомая дорога при интересном собеседнике не показалась длинной. Уже при свете полуденного солнца им распахнул свои ворота «Автосервис иномарок». А чтоб «жигуленок» с номером чужого города не мозолил глаза, машину загнали в теплый бокс.
Алеша повел Ивана Григорьевича по лабиринту большого, похожего на крытый ипподром двухэтажного здания. Шли долго, обходя пригнанные на ремонт машины.
— Что здесь раньше было? — спросил Иван Григорьевич: здание никак не соответствовало назначению «Автосервиса».
— Строили выставочный зал, — объяснял ему Алеша. — До перестройки не успели завершить, и тогда было дано указание: весь долгострой продать, пусть даже за бесценок. Вот Андрюшка и отхватил почти задаром.
— То есть?
— Озолотил, кому полагается, ручку — и выставочный зал достался ему в сто раз дешевле номинальной стоимости.
— Ну а если придут красные? — намекнул на старый анекдот.
— А мы и есть те самые красные. — Широкое жизнерадостное лицо Алеши расплылось в добродушной улыбке. — Только мы ни у кого ничего отбирать не станем. Назовем реальную цену, пусть частник доплатит. А вообще-то они сами вернут, что купили за взятку. Мы же их освободим от ранней смерти. Как вам известно, в бывшем Союзе самая высокая смертность среди банкиров и предпринимателей. Статистика хоть и сволочная наука, но тут она, как нигде, точна. Каждый третий бизнесмен не доживает до своих сорока лет. И что удивительно, сами они убивают друг друга. Если совместным капиталом владеют хотя бы двое, значит, рано или поздно один из них лишит жизни своего компаньона. В Америке говорят: был бы собственник, а смерть не заставит себя ждать.
Бывший капитан знакомил разведчика с секретом ранней смерти местных бизнесменов. Оказывается, в нынешней службе госбезопасности существует порядок отстрела быстро богатеющих (а быстро богатеют на воровстве). Вот спецподразделение их и отстреливает. Отстреливает аккуратно, не оставляя следов. Прокуратура начинает следствие. А там — новые отстрелы. Старые постепенно забываются.
— Служба отстрела есть в любом государстве, — говорил Саша. — Это чтоб бандит или вор не стал президентом, иначе он разгонит и саму госбезопасность.
Некоторое время шли молча, рассматривая дорогие иномарки.
— Вот почему, — заключил Дубогрыз, — кто осознает, что лучше быть живым, чем мертвым, тот добровольно расстанется со своим сверхбогатством.
— А что — может и не добровольно?
— Само собой. Во всех остальных случаях. Сверхбогатый человек, я так вам скажу, Иван Григорьевич, самое страшное животное: чем оно больше имеет, тем алчнее. А самых алчных не убивают, их отстреливают. Для этого и существуют спецподразделения.
Откровения Дубогрыза наводили на мысль, что в нашем государстве без диктатора — красного или рыжего — никак не обойтись. Кто-то же должен отдавать приказания на отстрел.
По дороге затронули еще и тему перераспределения национальных богатств.
— Вот населению роздали сертификаты, — говорил Алеша. — А что вышло? Шутка. В России пошутили — на Украине шутку повторили. А шутка в экономике кровью пахнет.