— Мне нужно больше.
— Я сниму с твоего счета.
Глава 41
Весь январь Иван Григорьевич жил под впечатлением встречи с сыном. В Приднепровье установилась ясная морозная погода: ночью под луной синевой отсвечивали снежные сугробы, днем под солнцем сверкали чистые, без налета малейшей копоти хрустальные снежинки.
Киев не уставал твердить, что морозы крепчают. По всей Украине (теперь уже указом президента) школьникам продлили каникулы до первого февраля, но не по причине холодов (раньше морозы были и покрепче, но школы работали), а по причине человеческих слабостей. В новогоднюю ночь почти по всей Украине перепились кочегары: в котлах упала температура — и сотни километров труб водяного отопления разморозило. Пострадали школы, больницы, детские сады — те учреждения, где согласно новым обычаям, работники две недели подряд отмечали рождественские праздники.
В ход пошли паяльные лампы, и во многие учреждения пришлось вызывать пожарные команды. Не составили исключение и школы Прикордонного.
Отопление восстанавливали сами педагоги. Иван Григорьевич разыскал своих сотрудников — Анатолия Зосимовича и Надежду Петровну — в школьной кочегарке. Пока лаборатория фирмы «Гурико» значилась только на бумаге, Забудские нанялись в кочегары. Прежние — бывший горновой Архип Ковбыш и бывший сборщик ПТУРСов Аркадий Селезень — тридцатилетние здоровяки, проводив старый год, мертвецки уснули в котельной и там сгорели.
После этого случая завгоно пан Гончарык строго предупредил всех директоров: впредь рабочих ВПК на работу не принимать даже кочегарами, не то, как утверждал он, «эти милитаристы спалят все народное образование».
Чтоб избежать пожаров и разморозки труб, пан Гончарык распорядился брать на технические должности — слесарями, сантехниками, кочегарами и даже сторожами — только интеллигенцию. Согласно этому распоряжению лауреат Ленинской премии, инженер по образованию, и его супруга, в прошлом инженер-химик и преподаватель химии, имели право работать кочегарами. Чем они и воспользовались.
— Я по ваши души, — сказал им Иван Григорьевич.
— А мы гадаем, куда это вы пропали? — Забудские радостно встретили своего бывшего квартиранта.
Надежду Петровну в черной от угля и мазута фуфайке и в таких же черных, пропитанных мазутом ватных брюках, трудно было узнать. Да и конструктор выглядел не лучшим образом. Он, как бы стесняясь своей новой должности, скорбно усмехнулся:
— Оказия у нас, Иван Григорьевич… Мы с Надюшкой сменили заживо кремированных. Знали мы и Ковбыша и Селезня. В военном ведомстве им цены не было. А в принудительном отпуске переквалифицировались в неквалифицированные — ну и пропали. А сколько их таких? Через два-три года нужных людей, пожалуй, и не останется. Так что, когда потребуется, мы не то что ПТУРСа не соберем, а и самого допотопного пистоля, из которого наши предки в турок палили.
Выслушав обиженного судьбой изобретателя, Иван Григорьевич заговорил уже как руководитель:
— Вот что, мои дорогие, в городе есть кому кочегарить, а вы займетесь делом, оно вас уже дожидается.
Вслед за четой Забудских на фирму пришли и другие специалисты. Из Польши вернулся профессор Гурин, привез заработанные на водке доллары, внес иx в уставной капитал. Сотрудники согласились, что валюта пойдет не на зарплату, а на закупку оборудования. Пока все делали своими руками, в том числе и приборы. Работали в одну смену, затем в две. И по две смены подряд Гурин и Забудский не покидали лабораторию.
Иван Григорьевич мотался по заводам, которые еле-еле теплились, размещал заказы. Несколько раз выезжал в соседний город на приборостроительный завод. Этот завод работал два дня в неделю. Но чтоб быстрее оснастить лабораторию, по решению Союза офицеров рабочие вышли на смену даже в субботу и воскресенье.
Побывал Иван Григорьевич и у мэра. Тот денег, конечно, не дал, но заверил, что налоговая инспекция фирму «Гурико» не тронет. — Тебя это устраивает?
— Не совсем, — признался посетитель. — Мне нужны заказы на проверку качества продуктов.
— Получишь.
Мэр не обманул. Спустя несколько дней к Ивану Григорьевичу, главному шефу-распорядителю, нанес визит Витя Кувалда. Он был, как всегда, весел. Шумно поздоровался, достал из кейса коньяк. Сопровождавший его телохранитель внес ящик с фруктами.
— Рюмочки найдутся?
— Мензурки.
— Сойдут.
Коньяк разлили по мензуркам. Фрукты — яблоки и груши — на эбонитовой пластине разрезали на дольки.