— Показывайте пострадавшего… Так кто же его все-таки привез?
— По словам нянечки, двое военных. С автоматами. Сказали, что человека подобрали на улице и дали ваш телефон.
Иван Григорьевич узнал Женю. Он был без сознания. Те, кто его привез, вроде бы говорили, что этот человек попал в аварию, под машину. Но уже при беглом осмотре версия об аварии отпадала: синие запястья, спина — сплошная рана, местами обуглена, черная.
— Его, видимо, пытали, — говорил Олег Ионович. — Вот и следы от раскаленного утюга… Трудное будет лечение. У нас нет даже перевязочного материала.
— Медикаменты доставим. Сегодня же, — пообещал Иван Григорьевич. Зная, что в лаборатории еще никого нет, позвонил домой и попросил Анастасию Карповну разыскать Мишу. — Я его жду во второй городской. И передай Забудским: Женя жив. А Вася пусть заправит «газель», поедет в область.
Миши в городе не оказалось. Вместо него прибыл его зам капитан Дубогрыз. Он появился в больнице во второй половине дня, когда Вася с запиской к отцу Артемию — достать необходимые медикаменты — был уже в пути.
Алексея Дубогрыза интересовал сам факт случившегося.
— Где его так? И за что?.. Говорите, кто-то его подобрал на дороге? Вряд ли. Парень куда-то влип. А его кто-то выкрал и доставил сюда. Мы на всякий случай выставим охрану.
К утру следующего дня Женя пришел в сознание. К этому времени ему ввели плазму. Врачи не отходили от пострадавшего ни на минуту. Здесь же, в палате, находилась и охрана, облаченная в белые халаты. Как только Женя заговорил, Иван Григорьевич попросил всех выйти.
— Кто тебя пытал?
— Какие-то двое.
— О чем они спрашивали?
— Спрашивали не они. Спрашивал меня рыжий, в очках. Я его плохо понимал.
— Он — иностранец?
— Наверно.
— Ты его видел раньше?
— Однажды. Меня попросили сделать услугу. Он пообещал тысячу долларов.
— За что?
— За микроскоп.
— Значит, это ты…
— Я не хотел… Но такие деньги…
— Какими ключами ты вскрывал лабораторию?
— Своими.
— У тебя комплект?
— Да… Я взял их у отца. Ну, ключи эти. Вынес. Меня уже поджидали в машине. Через минуту ключи вернули. А на следующий день дали точно такие же. В ту ночь я и забрался. Сделал, как велели.
— А деньги? Получил деньги?
— Нет… Я стал искать этого рыжего. Он говорил, что сам меня найдет. А мне срочно нужна была хотя бы сотня… Я вспомнил, что ключи мне передавал знакомый мне челнок. Он торгует турецкими куртками. Вот челнока я и спросил, где найти рыжего…
Женя говорил медленно, шепотом. Речь была связной, осмысленной. Память не отшибли.
— Мы с Васей приехали в центральную. Брали материал. А он меня уже поджидал. Думал я, расплатится. Он показал на мой термос: а материал-то теперь — зачем? Я ему о тысяче. Пообещал отдать вечером. Там, где передавали ключи. Я пришел. Меня усадила в «пикапчик» и долго куда-то везли. Дорогу не запомнил, потому что не видел. А в комнату, куда меня ввели… Это была мастерская. И этот самый рыжий, в очках…
— О чем спрашивали?
— Почему не сделал, как велели. А я сделал все… А он мне: почему тогда материал возишь? Спрашивали: значит, еще есть микроскоп? Я клялся, божился, что нету. Тогда они меня наручниками к верстаку и горячей пластиной по спине… Рыжий допытывался, чем вы занимаетесь, ну что исследуете… Знал бы, сказал бы… Кому охота принимать муки?
— А кто тебя привез в больницу?
— Наверно, омоновцы. Вбежали в слесарку. Открыли стрельбу. Рыжего сразу наповал… меня отстегнули. Не помню…
Разговор быстро утомил Женю. Глаза он так и не открыл. Все жаловался, что у него на спине костер.
Иван Григорьевич поспешил к телефону. Охранники и медсестры вернулись в палату. Приехал Дубогрыз. Признание Жени что-то проясняло, но далеко не все. Алексей был уверен, что коль Кувалдины люди открыли огонь на поражение и пришибли иностранца, тут не обошлось без санкции мэра.
— Где-то рядом конкурирующая фирма, — говорил Алексей. — Я догадываюсь, это та самая, которая отбирает невест для состоятельных американцев. А вы, как им показалось, вздумали разрабатывать эту же золотую жилу.
— Логично, — согласился Иван Григорьевич, но уточнять, чем занимается фирма «Гурико», не стал. Не было главного прибора — электронного микроскопа. Дальнейшие исследования теряли смысл. По крайней мере, в Прикордонном.