Но работу прерывать было нельзя. Об этом он и объявил своим коллегам. Материал придется возить в Москву, в институт микробиологии.
— В другое государство? — удивился Гурин. — Да вы понимаете, во сколько это нам обойдется?
— Понимаю, — отвечал Иван Григорьевич. — Для этого нас, Лев Георгиевич, и разъединили, чтоб труднее нам было сопротивляться.
Профессор Гурин, все еще смутно сознавая происходящее, чесал свою лысину, сокрушаясь:
— Накладно будет! Ой, как накладно!..
Глава 48
Заметно загоревший из командировки вернулся Михаил Спис.
— Там солнце — почти кавказское, — с восторгом рассказывал он своей тетке.
А ездил Михаил не так уж и далеко — в Ростов. Там он встречался с товарищами по Союзу офицеров. Обсуждали вопрос государственной важности: кто виновник войны в Чечне?
— Сколько ребят положили! — тяжело вздыхала тетка.
— И после войны еще сколько положат… — Слова племянника не утешали.
— Пока нефтяные мафии не выяснят, кому принадлежит кавказская нефть, — говорил он, как докладывал. — А мафию — любую — ставит на место только сильная центральная власть. Но сильной власти, к сожалению, пока еще нет. Она, конечно, будет. Для того мы и соединяем усилия. Поломаем стратегию великим державам.
— Какая там стратегия, — возразила тетка. — Задушили нашу экономику — вот они и выполнили свою стратегическую задачу.
— Э, тетя, это у них только начало. Люди-то остались. Но если в той же Чечне людей сокращают по старинке: убили — и закопали, то у нас, на Украине, дело обстоит иначе. Нас на Украине наши друзья сокращают цивилизованно, без кровопускания.
— Это тебя просветил Иван Григорьевич?
— Нет, меня просветили в Ростове. Дали почитать некоторые документы.
Так что из Ростова, как заметила Анастасия Карповна, племянник вернулся не только загорелым, но и обеспокоенным, хотя внешне казался бодрым и веселым, и о кавказском солнце говорил с восторгом. Его потрясли чрезвычайно высокие потери российской армии. Были случаи — в это верилось и не верилось — восемнадцатилетних мальчишек посылали под пули без необходимости — чтоб голодные не роптали. Что-то подобное в истории войн уже было. Ранней весной 1238 года хан Батый гнал своих нукеров на штурм русских городов, чтоб уменьшить свое войско — его нечем было кормить. Но в конце XX века в России, слава богу, от голода не умирали, а российских солдат, как голодных монгольских нукеров, грозными указами гнали под чеченские пули. Одни и те же населенные пункты штурмом брали по несколько раз. После каждого боя трупы грузили в железнодорожные холодильники и отвозили в Ростов. Там их не разгружали месяцами.
— Будем надеяться, Украина не станет второй Чечней, — вздыхала тетка.
— Это, тетя, как решат за океаном, — объяснял Миша. — Теперь они нам диктуют, кому и сколько жить.
Анастасия Карповна боялась за племянника, за Ивана Григорьевича, а теперь стала бояться и за своего будущего ребенка, который появится на исходе лета.
А до лета было еще ой как далеко! А тут неприятность за неприятностью. После попытки подслушивать Ивана Григорьевича история с Женей Забудским. Женя, конечно, поступил подло — покусился на доллары. Но в нашей стране уже давно почти любая подлость оплачивается долларами.
Искать Жениных палачей не было смысла, их, как установили друзья Михаила, перестреляли, когда освобождали Женю, а в следующую ночь тайком сожгли в крематории. Это были киллеры-гастролеры, их наняла именно та фирма, о которой рассказывал Алексей Дубогрыз. Да, люди этой фирмы подбирали молодых, красивых и здоровых украинок в качестве невест для богатых американцев. С некоторых пор украинки стали модным товаром не только в Соединенных Штатах, но и в Бразилии и даже в ЮАР. Эпоха четырехсотлетней давности повторяется. Тогда на украинок охотились крымские татары. Они их продавали туркам, те лучших отбирали себе в гаремы, а товар похуже сбывали в Персию, в Эфиопию, в Испанию. Одна из таких женщин, Маруся Богуславка, дочь православного священника, стала любимой женой турецкого султана, фактически правительницей Оттоманской империи.
… Вот и приняли фирму «Гурико» за конкурирующую организацию, попытались ей вредить и поплатились. За трупом иностранца — это был тот самый рыжий в очках, врач-гинеколог — приехали из Киева, гроб увезли в Америку — там проживала его семья.