Вскоре в Киев вызвали мэра Ажипу. Сам вице-премьер, пожилой, холеного вида чиновник, с усиками-соплячками, в прошлом товарищ по партии, незлобливо спросил:
— Славко, не много ли вы извели иностранцев? Сам президент назначил расследование.
Мэр было огрызнулся:
— Наглых нигде не жалуют.
Вице-премьер сдалал замечание:
— Ты много гавкаешь.
Когда-то нынешний вице-премьер работал инструктором ЦК КПУ, и Славко Тарасович, инструктор горкома, возил ему «презенты» — днепровких судаков холодного копчения. Частенько за щедрым столом пропускали по рюмашечке. Когда-то были свои в доску. Поэтому мэр не посчитал зазорным полюбопытствовать:
— А кого же все-таки пришили?
— А то ты, сын известного чекиста, не знаешь? — съехидничал вице-премьер.
— И все-таки?
— Есть, Славко, в Соединенных Штатах одна очень авторитетная фирма. Называется она ЦРУ. Но почему-то ее умельцев только у вас, в Прикордонном, находят пули.
— Ничего удивительного, — ответил мэр. — Мы же ВПК. И не пули находят, а пуля одна, понимаешь? У них, в ЦРУ, оказывается, есть служба, которая заглядывает женщинам… Поэтому пуля почему-то выбрала врача-гинеколога. А те, которые подорвались на немецкой мине, были, как утверждают свидетели, все поддатые. Да-да, и среди американцев немало алкоголиков.
— Не ерничай, — остановил его вице-премьер. — Тебе известно, что их президент вызывал нашего на ковер?
— Известно. Но, насколько я информирован, разговор у них был по поводу продажи наших самолетов колумбийской мафии.
— Плохо тебя информировали. To было сообщение для дураков, то есть для широкой общественности. А для узкого круга, то есть для нас, из канцелярии президента просочилось другое. Их президент строго предупредил нашего: если на Украине и впредь будут исчезать сотрудники ЦРУ, то этой фирме ничего не останется, как поменять украинского президента.
— И много их в наших краях? — спросил Славко Тарасович. — Я имею в виду церэушников.
Вице-премьер, поглаживая пальцем ycики, тихо засмеялся.
— Ты лучше меня, Славко, спроси, сколько в ближайшей Галактике звезд? Я тебе, пожалуй, отвечу. Был у меня, Славко, разговор с бывшим премьером, ну с тем, которого Яша Кедми вывез без визы на обетованный бугор.
— Кедми? — переспросил Ажипа. — Это, который руководит израильской самой секретной конторой и постоянно проживает в Москве?
— Он самый. Так вот, этот бывший премьер однажды философски заметил: не бойся президента, он в худшем случае тебя подставит, не бойся общественности, она в худшем случае тебе перемоет кости, бойся ЦРУ, оно тиражирует подлость со скоростью новейшей ротационной машины. Соображаешь?
— Соображаю, — ответил Славко Тарасович. — Что-то подобное я слышал. Там речь шла о друзьях, о врагах, ну и о наших серых, как булыжник, гражданах.
— Где слышал?
— В Академии общественных наук. Меня учили не как-нибудь.
— Правильно тебя учили, — согласился вице-премьер, тоже в свое время, заканчивавший эту академию. — Все мы, Славко, вышли из одной шинели. Все твердо усвоили: властвовать — не значит самовольничать, а значит не ослушиваться того, кто тебя может и к ногтю. А ты, или как там, твои бандиты, затеяли игру опасную. Возьми к руководству философское изречение моего бывшего шефа.
— Пугаешь?
— Говорю по дружбе. Если мы хотим иметь кусок хлеба с маслом, надо пока смириться. Не дразнить гусей. Это, прежде всего, относится к твоей персоне. Они тебя загонят в такую канаву, что ты будешь творить подлость за подлостью. А потом тебя разденут догола и выставят на всеобщее обозрение, то есть на потеху толпе.
Славко Тарасович, раздувая пунцовые щеки, согласно кивал головой. Вице-премьер сдержанно смеялся.
— Лыбишься? Ладно… Будет и в нашем переулке праздник. Не лезь, Славко, в пузырек. Смотрю я на тебя и очень даже удивляюсь: то ли жизнь, то ли климат меняет человека.
— Лучше скажи: климакс, — вставил Славко Тарасович.
— Пусть будет по-твоему, — согласился вице-премьер. — Помнишь, когда мы были на руководящих комсомольских высотах, сколько делали телодвижений! Одних комсомолок перепортили, куда тому Есенину!
— Ты еще сравни себя с Казановой. Жил такой некомсомольский работник.
— При Казанове, козаче, не было комсомолок.
Вице-премьеру было приятно вспомнить свою руководящую комсомольскую молодость. Тогда что-то стесняло. Но все было на энтузиазме, на общественных началах. А сейчас, соображал он, простора для секса больше, но за удовольствие надо платить наличными. А чтоб иметь на карманные расходы неубывающую наличность, надо крепко держаться на плаву, уметь подобно Иисусу Христу ходить по водам, «яко посуху,» — будучи государственным чиновником, заниматься бизнесом.