Сомнения превносила действительность. Она меняла людей, как осень меняет краски лета. Всюду господствовала атмосфера коммерции. Вдохнули ее и рабочие. Сами они разобрали мартеновскую печь и все ценное продали бизнесменам из Латвии, те — перепродали португальцам. На заводе оставалась еще одна печь. Руководствуясь указом президента о своевременной выдаче зарплаты, правление акционерного общества искало оптового покупателя. Какая-то эстонская фирма согласилась купить и то только металл и то с условием, что узлы и механизмы будут разрезаны и загружены в пульмановские вагоны.
Подобный груз — цветной металл, из которого раньше штамповали гильзы для артвыстрелов — уже отправляли, но металлические вагоны эстонская фирма вернуть отказалась. Акционеры обратились в правительство, оттуда ответили: завод уже не является государственным предприятием и посоветовали обратиться в Гаагу, в Международный суд.
По мере того как Иван Григорьевич узнавал все это, уверенность покидала его, как покидает кровь пораженного лучевой болезнью: капля за каплей.
Поздно вечером покинули лабораторию: Анатолий Зосимович, удрученный позором сына, уехал искать бутылку, а Лев Георгиевич, чтоб рано не возвращаться в опустевшую после смерти жены квартиру, отправился к дочери. Жена умерла внезапно — от кровоизлияния в мозг. И хотя у дочери его ждал тяжелый разговор с зятем, безработным токарем, мечтающим о военной диктатуре, там было легче переносить одиночество. Несколько раз он приглашал к себе Анатолия Зосимовича, угощал «гурьмовкой», но поить гостя было опасно. Напившись, Анатолий Зосимович принимал бычью позу и с красными навыкате глазами не кричал, а ревел, глядя в пространство:
— Убью Женьку! Он, сволочь, выкрал у меня медаль лауреата Ленинской премии. Украл и пропил.
Накричавшись, Анатолий Зосимович принимался плакать. Плакать хотелось и Льву Георгиевичу. То, что он один из главных авторов ракетного топлива, мало кто знал, но в городе знали, что он лучший технолог, подаривший человечеству хмельной налиток из бросового сырья.
В минуту глубокой тоски Лев Георгиевич признавался захмелевшему коллеге:
— Если в «гурьмовку» я введу свое новое изобретение, в течение месяца передохнут все алкоголики: сначала передохнут алкоголики Прикордонного, затем — Украины, затем — СНГ, а затем — и всей Европы.
И замолкал.
— А как же Америка? — трезвея, спрашивал коллега.
— Она изобрела СПИД. Этого ей уже достаточно.
— Вводи! — настаивал коллега.
— Не могу.
— Почему?
— Зять подохнет. Останется дочка с малышами.
В ходе подобных бесед один засыпал на полу, второй — на старом диване. Утром, попив, как студенты, кипятку, уходили в лабораторию искать агрессивную молекулу. Что такая существовала, они не сомневались, потому что знали американцев и их технические возможности.
— Мы для них, коллега, что для немцев евреи. Мы для них серьезные конкуренты. А серьезных они — в пыль.
О том, как встречаются его коллеги, Иван Григорьевич знал: по утрам видел их бледные измятые лица, припухшие глаза. Лев Георгиевич — и это не было секретом — к спиртному пристрастился после смерти жены. По обрывкам фраз Иван Григорьевич догадывался, о чем коллеги по вечерам толковали. Еще недавно при согласованной работе у них все ладилось. Все жили одной мыслью: не проглядеть. Конечно, многого они не знали, но посвящать их во все тайны он считал преждевременно.
Одна из таких тайн была: в Прикордонный под видом сотрудника португальской фирмы направлен бывший коллега полковника Смита. Просто так, ради прогулки, Пентагон никого не направляет.
Глава 67
Праздники хороши в меру. Но когда их много, волей-неволей начинаешь тосковать по будням.
Жителям Прикордонного по причине всеобщей безработицы праздники навязывали. Такое в здешних краях было лишь однажды. Тогда, еще в ту Гражданскую войну, батько Махно объявил Северное Причерноморье виноградной республикой. В Прикордонном вино заменяла «гурьмовка».
В апреле Украина две недели подряд отмечала святую Пасху. Нерабочими были объявлены и две первые недели мая. Денег никому не платили — в державе их не было.
На финише учебного года забастовали учителя. Школьникам продлили майские каникулы. На заседании правительства премьер-министр высказал общее мнение властей: в связи с тем, что средние школы убыточны, прибыли не приносят, целесообразно обучение сделать платным — необеспеченным украинцам достаточно будет и начального образования.