Славко Тарасович любил поесть и щедро угощал друзей-товарищей. Когда-то, будучи молодым инструктором горкома партии, он замечал, как секретари угощают свое высокое начальство — людей Устинова, курировавших ВПК.
— Собственно, тут не вопрос, а предложение, — после длительной паузы раздумчиво заговорил Славко Тарасович. Заметив, что гость перестал жевать, он как хлебосольный хозяин, попросил: — Да ты закусывай. В этой колбаске сплошная калория.
— Я слушаю.
— Так вот. Помнишь, Ваня, три месяца назад я тебя пристроил к одной американской фирме.
— Помню.
— Ты продолжаешь настаивать, что американцы подбирали места для захоронения радиоактивных отходов.
— Не настаивал и не настаиваю, — уточнил Иван Григорьевич. — Я тебе докладывал, о чем говорили геодезисты, как они себя называли.
— По-русски говорили?
— Почему-то по-русски.
— А на хрена? Могли бы и на своем английском американском.
— Это, Славко, чтобы мы с Васей слушали, а потом разносили их разговоры по городу, а если мы агенты, докладывали бы в наше КГБ. И они сразу бы убивали двух зайцев.
— Во! — Славко Тарасович поднял кверху вилку с нанизанным грибком. — А по-английски они тоже вели этот же треп?
— Славко, то, что знал я по-английски, я забыл. На судне, сам понимаешь, какая практика…
— Ваня, ты со своим судном заткнись. Не мне лапшу вешай. Ты, конечно, врач, но не судовой. В Одесском пароходстве мои хлопчики нашли твою фамилию, но то совсем другой человек. Судя по фотке, на тебя мало похож. Хотя фамилия, имя, отчество и даже профессия совпадают. К тому же этот человек несколько лет назад куда-то исчез.
— Ушел на пенсию.
— Это ты, а не он. Мои хлопчики, повторяю, проверили. Сразу после того, как тобой заинтересовался Джери. Тот, у которого ты работал врачом.
— А что ему от меня было нужно?
— Это ты у него спроси… Хотя… уже не спросишь. Я хотел бы услышать твою версию.
— Может, я что-то не сдал из фирменного имущества? Американцы насколько богаты, настолько и мелочны.
— Но не наши фирмачи. Этот Джери, да и Вилли, и так называемый Леня, знаешь, кто?
— Гадать не буду.
— Церэушники.
— Данные точны?
— Точнее некуда. Сами признались.
— Они так же сами могут и отказаться.
— Исключено. Их спрашивали как надо. И вообще, говорю же, уже не откажутся. — Славко Тарасович перешел на шепот: — Все они, Ваня, подорвались на мине и утонули.
— На мине? Откуда у нас мины?
— Может, с войны. С той… А может, чеченцы поставили… Понимаешь, Ваня, Соединенные Штаты не какая-то банановая республика, могут нашего президента взять за хряпку, так, мол, и так, откуда мины? Сказать, что чеченские, стервецы не поверят… Словом, я тебя прошу, Ваня, в случае чего, будь готов дать показания.
— О чем?
— О том, что в экспедиции мины вам попадались неоднократно. В этих заброшенных карьерах даже за пятьдесят лет не смогли разминировать. Руки, дескать, не доходили. Так как строили развитой социализм. Было не до этих проклятых фашистских мин. Лапшу вешай уверенно, как вешают наши министры, когда за бугром клянчат кредиты. Мины, конечно, вы обходили. А тут в темноте, без проводников…
— Без таких, как я?
— Что-то в этом роде… Полезли, куда не следовало. Вот и сгубило их любопытство. Впрочем, о любопытстве можешь не распространяться, они, собственно, за этим сюда и приехали.
Для Ивана Григорьевича это была интересная новость. Наблюдая за бесцеремонными действиями членов экспедиции, когда они таскали за собой аппаратуру по обнаружению радиоактивных материалов, он предчувствовал, что их усердие добром не кончится. Украина как естественная часть великой страны никогда не унизится до положения колонии. Сопротивление будет нарастать. Но чтобы три американских офицера подорвались на мине и сразу же утонули, не оставив никаких следов, тут что-то не то.
— А кому могут потребоваться мои показания?
— Секретарю посольства, — мгновенно ответил Славко Тарасович. Видимо, легенда уже была продумана. — Ты, Ваня, назовешь каменоломни, где вам довелось побывать, где для экспедиции «Экотерры» наши саперы обезвреживали местность.