— Но их уже нет и не предвидится, — заверил гость.
— Это как посмотреть, — щурясь от морозного солнца, ответил отец Артемий.
Гость лучше, чем кто-либо, знал, с чем пришли американцы. Знал, конечно, и его отец, коль поспешил на свою родину и не остался ни на Кубе, ни в Москве.
— Вы с моим отцом знакомы?
— Я друг его друзей.
— Скажите откровенно, мой отец терпит нужду?
— Как и большинство наших граждан.
— А вы не смогли бы ему передать небольшую сумму денег? При нашей встрече я предложить не решился.
Отец Артемий взять деньги из рук американского проповедника отказался.
— Вы ему передайте лично, — сказал он. — Иван Григорьевич здесь будет в следующую пятницу. Я за вами заеду. Мы потом осмотрим новый православный собор. Его выстроили на пожертвования прихожан.
— Это при вашей-то бедности? — изумился гость.
— Что при бедности жертвуется, надолго остается. А если строится громадой, то, значит, навсегда.
— Что есть «громада»?
— По-русски это община, по-французски — коммуна. Наша громада берет свое начало от Киевской Руси. И потому Русь была и осталась громадной.
Отец Артемий уже имел представление о русских эмигрантах, просвещавших будущего эмиссара. Вряд ли они толком объясняли, что такое «громада», и он просвещал гостя по-своему:
— Нас пытаются дробить: живите каждый по себе. Но желание наших доброхотов неисполнимо. Мы дети громады, а это единое стремление к возвышенной цели. И я, бывший политработник Советской армии, с чувством долга принял сан священника, чтоб сохранить славянскую громаду.
— Коль вы бывший советский политработник, значит, в Бога не верите?
— Верю, — степенно отвечал отец Артимий. — Верю. Если Бог справедлив.
— Иным он и не может быть.
— И все-таки наш Бог отличается от вашего, — заметил отец Артемий.
— Чем же?
— Ваш учит безропотно подчиняться, наш остался языческим, и потому учит: если тебя сбили с ног, не позволяй себе долго лежать, иначе сбивший тебя растопчет.
Выслушав отца Артемия, гость не сразу ответил. Они еще долго колесили по городу, а когда в синих сумерках скудными огнями обозначила себя Николаевка — село, где родился и вырос этот необычный для понимания славянской души проповедник, признался гостю:
— В вашем страстном объяснении есть рациональное зерно. Но дай-то бог, чтоб оно легло в благодатную почву.
Отец Артемий, доставив проповедника обратно в гостиницу, вернулся в «Автосервис».
Когда Михаил Спис рулил в Прикордонный, Эдуард Смит звонил в Киев, докладывал о знакомстве с православным священником.
— Держите с ним связь, — получил благословение секретаря посольства.
Глава 34
Утром следующего дня Михаил Спис приехал к тетке. Тетка угостила племянника чаем с клубничным вареньем и ватрушками собственного приготовления. От ватрушек исходил запах сдобного пряника. Этот запах Михаилу напомнил родительский дом.
— Такие аппетитные ватрушки пекла мама, — не удержался от похвалы внимательный племянник.
— Для тебя старалась. Ты же у нас сегодня вроде именинник.
— Не вроде, а точно, — бодро ответил Михаил, продолжая отведывать угощение. — В старые добрые времена по этому случаю выставляли на стол горилку. Конечно, выставлял именинник. Я и рад бы, но деньги зажилил, передал Христине, а то она уже два месяца без копейки…
— Сколько же тебе, Миша? — спросил Иван Григорьевич, присаживаясь к столу.
— Вроде сорок, к сожалению, — ответил именинник.
— А почему «к сожалению»?
— Скажем, стукнуло бы мне сейчас сорок пять и увольняли бы меня сегодня, глядишь, улыбнулась бы приличная пенсия. Правда, в нашей державе офицерская пенсия не выше оклада мэрской уборщицы. — И, повернувшись к Ивану Григорьевичу, вроде шутя спросил: — Интересно, а какая пенсия у американского офицера? Ну, например, у полковника?
Иван Григорьевич улыбнулся краешками губ, про себя рассудил: «Намекает, что ему известно мое второе воинское звание, или же для порядка?»
— Но нам-то с вами от этого не легче?
— И то верно, — согласился Михаил, глядя, как тетка разливает по чашкам настоящий — не суррогатный — чай. — Правильно сказал кто-то из великих, обращаясь к своим подданым: «Не будете кормить свою армию, будете кормить чужую». Что мы, собственно, уже и делаем. Американцы по программе «открытого неба» облетывают Украину, а расходы возмещает украинское Министерство обороны. В истории разведки это первый случай, когда государство оплачивает труд засланных к нему шпионов. Не так ли?