— Пожалуй, да, — согласился Иван Григорьевич. Он с нетерпением ждал, что Михаил сейчас расскажет о встрече отца Артемия с Эдвардом, передал ли он письмо? Но, соблюдая этикет, торжественно поднял чашку с ароматным индийским чаем:
— Желаем тебе, Миша, до глубокой старости сохранить крепкое здоровье и не утратить бойцовских качеств.
— Благодарю за добрые слова, — ответил тот. — Это событие мы еще отметим. На заводе. Я покажу вашу будущую лабораторию. А что касается моей поездки, докладываю: он ждет вас в удобное для вас время.
— Просьбу мою выполнил?
— Представьте себе, деликатно умолчал.
— А почему он долго отсутствовал на экране? — поинтересовалась тетка. — Он, случаем, не болел?
— Отец Артемий не спрашивал.
— Тогда о чем же они толковали?
— Он его возил по городу. Вроде спорили, чей бог истинный. Не вам, конечно, объяснять, что политработники — что замполиты, что капелланы — их водкой не пои, но дай наговориться.
Иван Григорьевич снова отметил про себя осведомленность майора. Откуда он узнал, что Эдвард Смит капеллан? Сам Иван Григорьевич никому об этом ни слова, да и сын в вопросах службы строгий — лишнее болтать не станет. Напрашивалось предположение, что Михаил связан со службой контрразведки, она и сейчас, лишившисъ официального статуса, жила и кто-то ее финансировал.
Намеки Михаила свидетельствовали, что его друзья — не в пример друзьям Ажипы — навели о нем более точные справки. Здесь Иван Григорьевич усматривал связь Союза офицеров с бывшим ведомством Ажипы-старшего.
— Чем Эдвард нас порадовал, в частности, меня? — спросил Иван Григорьевич, имея в виду просьбу узнать, под «крышей» каких инофирм создаются лаборатории, где требуются микробиологи, нет ли среди них сотрудников Исследовательского центра Пентагона?
Конечно, один месяц — срок недостаточный, чтоб получить исчерпывающую информацию, но для того чтобы иметь представление о существовании подобных лабораторий, вполне реальный.
Пока Иван Григорьевич располагал скудными данными, полученными от мэра, а такими был сам факт строительства предприятий, в которых могут быть лаборатории, производящие «Эпсилон-пять», это — хлебокомбинат португальской фирмы и американской завод по производству дрожжей. О дрожжевом заводе уже несколько раз упоминало киевское радио, дескать, американские друзья будут производить столько этого ценного сырья, что его хватит не только на выпечку хлеба, но и на многочисленные сдобы, включая пасхальные куличи. Сообщение подавалось в рекламном ролике.
О хлебокомбинате национальная радиокомпания умалчивала, хотя это предприятие, по заверению мэра, обеспечит и город Прикордонный, и все другие крупные города Юга. Не рекламировали же эту стройку, как выяснилось позже, по указанию правительства: на словах оно поощряло не крупный, а малый бизнес, в частности, владельцев микропекарен. Одно лишь лицензирование этих малых предприятий заметно пополняло государственную казну. А с пуском хлебокомбината микропекари сразу же разорятся и никакие лицензии им уже не помогут.
На закрытом заседании директоров инофирм — все они граждане ближнего и дальнего зарубежья — мэр Ажипа доверительно сообщил, обезоружив сомневающихся в полезности своей миссии на Украине: «Как нельзя человеку говорить о том, что он завтра умрет, так нельзя сообщать владельцам микропекарен о возможностях нового хлебокомбината: в том и в другом случае люди будут заняты одним — готовиться к смерти».
На закрытом собрании владельцев малых пекарен мэр Ажипа так же доверительно сообщил: «Иностранцы задумали сварганить хлебокомбинат. Пусть варганят. Мы его потом превратим в акционерное общество, и вы будете его акционерами, то есть хозяевами не миниатюрных печей, а печей-гигантов».
В кругу своих друзей мэр Ажипа, налитый коньяком, бахвалился:
— Скажите мне, кто имеет дело с волками и баранами одновременно?
— Вы, Славко Тарасович! — хором отвечали хмелеющие друзья и поднимали бокалы за умную одновременность.
Что это такое — умная одновременность, — мэр и его друзья представляли себе отчетливо: дела, полезные для своего благополучия, проворачиваются быстро — пока волки не сожрали баранов. И волки платили мэру наличными за то, что они со временем сожрут баранов. Бараны платили мэру тоже наличными за то, что они со временем разделят между собой волчьи шкуры.