В перерыве оба вышли покурить через служебный вход. Рыжий пузан попыхивал в сторонке, скромно представившись и отвернувшись. Миша юморил и бесцеремонно лапал Асю. Она светилась лучезарной улыбкой и не могла дождаться, когда они останутся наедине.
Пузан зашёл обратно, и Миша впился в Асю по самые гланды. У неё перехватило дыхание от страсти его поцелуя. Мозг издал последний писк и сдох окончательно.
Как ни странно, соображала Ася вполне ясно. Несмотря на пропущенные мимо ушей речи спикеров, она абсолютно чётко отвечала на внезапные вопросы соседей, не понимавших тонкостей обсуждаемых тем. Ей самой становилось понятно то, в чём раньше она разбиралась с большим трудом. Но вот в вопросе дальнейшего развития событий с Мишей она поехала окончательно. Ей вдруг показалось, даже не показалось, а появилась непоколебимая уверенность, что он — её судьба. И как бы там ни было, они будут вместе. Навсегда.
Тридцатидвухлетняя тётка вдруг решила, что парень, с которым она переспала в первый же день знакомства, которого она знать не знает, который младше её на шесть лет, разделит с ней остаток жизни. И будут они вместе прогуливаться в старости по аллеям, усыпанным кленовой листвой, а вечерами пить чай с малиновым вареньем, которое она непременно научится готовить.
Уже знакомый скрип замка не казался слишком громким. Чайнику не нужно было заполнять неловкие паузы. С порога Миша задрал Асе юбку и по-хозяйски оприходовал её, даже не разувшись.
Потом они пили чай, пускай пока что без малинового варенья. Затем снова занимались сексом, уже без обуви и даже без носков.
Разница в возрасте не чувствовалась. Асе даже казалось, что она гораздо младше Миши, что он большой сильный мужчина, а она маленькая девочка в его крепких руках. И она, будто в гнёздышке, пряталась в них от внешнего мира. Они её защищали, создавали новый мир, в котором она чувствовала себя не ломовой лошадью или офисной крысой, а желанной и — о, святые суфражистки! - слабой женщиной.
Они говорили не о финансах, слияниях и поглощениях, а о Шопене, Сэлинджере и Робе Зомби. Делились впечатлениями о странах, в которых побывали — не о качестве обслуживания в отелях, а о приглянувшихся особенностях разных культур, о сокрытых от среднестатистического туриста местах, о волнующих закатах и удивительно прозрачных водах после внезапного дождя.
Каждый менеджер среднего и высшего звена лил Асе в уши надоедливую фигню, каждый просто трахал или травил несмешные анекдоты. И теперь казалось, что за очень и очень долгое время Миша был первым, кто с ней по-настоящему говорил.
Он был оборванцем по сравнению с ней и его предшественниками, но душа казалась столь богатой, что перекрывала все блага мира. Не стоило и вспоминать все любимые сказки и мультики Аси, не нужно было проводить параллели с «Аладдином» и другими уличными крысами, оказавшимися куда прекрасней принцев. Ведь с милым рай и в шалаше? Да и потом Миша не какой-нибудь бездельник. Ну да, живёт в съёмной комнатушке. И что с того? Какие его годы?
Жить в съёмной комнатушке Ася, конечно, не планировала. Миша представлялся вполне себе умным и работящим, просто не любил, когда им помыкали. Эдакий свободолюбивый и неугомонный. За последний год сменил пять мест работы, нигде не терпел, когда его пытались поставить раком. Ну прям настоящий мужчина. Которого иные считали несговорчивым и своенравным. Но в конце концов он найдёт подходящее место, станет прилично зарабатывать. Или даже свой бизнес откроет. Да, ну а что?
В мыслях о светлом будущем Ася не смогла уснуть до самого утра. Миша, по своему обыкновению, храпел без зазрения совести и даже немного попёрдывал. Будь он кем-то другим, это явно отвратило бы Асю и послужило хорошей историей для обсуждения с Зарой, до сих пор удостоенной лишь парой сообщений о ходе командировки и обещаниями всё рассказать позже.
Но пердёж Миши их вроде бы даже сближал. Ведь влюблённые должны быть вместе и в горе, и в радости. И даже в загазованной кишечными ароматами комнате.
На утро не подозревавший о том, что Ася была осведомлена о его газоиспусканиях, Миша обнял её, лежавшую рядом, уже умывшуюся и побрившуюся от паха до щиколоток. Их ждал последний утренний секс перед Асиным возвращением в Москву. И она пыталась взять от него всё возможное, увезти с собой частичку Миши. Хотя до того, чтобы этой частичкой стало его вездесущее семя, она благоразумно не дошла.