Звук замка тут же вернул в прошлое, и сердце замерло. В зобу дыхание спёрло, а в заду засвербело от воспоминаний о плотских утехах.
Вот здесь он её впервые поцеловал, здесь нагнул раком. Тут они спорили о творчестве Баха, а там Ася стояла перед Мишей на коленях и заглатывала живца.
Она опустилась на до боли знакомую кровать и попыталась замедлить дыхание и взбеленившееся сердце. Так она просидела минут двадцать и всё никак не могла решиться сообщить Мише о своём прибытии.
Пока всё ещё было возможно, пока он мог с ней встретиться, сказать, как соскучился и поцеловать при встрече, а не бросить дурацкое «привет» или вовсе не явиться. Но стоило написать — всё, ход событий будет запущен, включится таймер, и не останется ни одного варианта кроме того, что свершится. Если он не ответит в ту же минуту, Ася с ума сойдёт. А если ответит, что не сможет уделить ей время?
В голове прозвучал голос небезызвестного дяди Кеши, и, доведя себя переживаниями до ручки, Ася быстро написала: «Я приехала».
Минута прошла в пристальном изучении экрана телефона.
Вторая мало чем отличалась от первой.
На третью Ася помчалась в уборную, одолеваемая медвежьей болезнью.
А ответа всё не было.
Она открыла окна, боясь, что волшебным образом Миша заявится прямо сейчас и унюхает все ароматы её ректальных сокровищ.
Мороз щипал уже начавшие слезиться глаза, но Ася сидела на кровати в холодной комнате и ждала слишком важного для неё ответа.
Так сильно она не волновалась ни перед дефлорацией, ни перед сдачей выпускных экзаменов в школе, ни перед защитой диплома в институте, ни перед судом над извращенцем, преследовавшим и пытавшемся её изнасиловать. Так она не волновалась никогда.
Наконец экран озарился всплывшим окошком, и Ася даже не сразу поверила своим глазам. К счастью, это был Миша, а не злая шутка судьбы, заставившей кого-то из знакомых или рекламщиков всякого хлама написать именно сейчас.
«С приездом! Часам к пяти освобожусь. Где встретимся?»
Радость и негодование смешались в одном флаконе. Во-первых, Ася предупреждала, что приедет утром третьего числа — мог бы и освободить день для общения с ней. Да и встретить её в аэропорту тоже вполне себе мог. А он — к пяти!
Возмутительно.
С другой стороны, он всё же ответил. И не тянул для этого сутки или даже час. Всего каких-то несколько минут — не больше получаса. И встретиться готов — молодец какой.
Не успев хорошенько подумать и довести себя до панической атаки, Ася тут же настрочила ответ: «Отель помнишь? Я в том же номере».
«Хорошо. В шесть буду».
Нервозный и бессмысленный день укрылся сумраком. Часы подползали к отметке шести вечера, и Ася невольно то шастала по комнате туда-сюда, то замирала и боялась даже вдохнуть.
В дверь постучали. Она вздрогнула, сделала контрольный осмотр комнаты на случай забытых ушных палочек или носовых платков в козявках, выдохнула и открыла.
На пороге стоял он, Миша. Совсем такой же, каким она его помнила. Улыбка от уха до уха, распростёртые объятия, в которые он тут же её заключил.
Ася потерялась в его руках и широкой груди, вдохнула до боли знакомый аромат и крепко сжала родное тело, о прикосновении к которому мечтала затяжными принятиями душа.
Миша впился быстрым страстным поцелуем и, только нализавшись вдоволь, сказал:
- Привет.
- Привет, - ответила Ася.
- Впустишь меня? - после долгой паузы спросил Миша.
- Да-да, конечно…
Ася засуетилась и пригласила гостя зайти.
Теперь картинка была полной. Ася, Миша и тот самый номер, та самая кровать, те самые пол и подоконник.
Не прошло и четверти часа, как они уже метили все облюбованные в прошлый раз поверхности. И Ася растворялась в прикосновениях Миши. Отдавалась каждой клеточкой своих тела и души. Она делала всё, о чём бы он ни попросил, и упивалась блаженством.
Четыре дня они не выходили из номера. Заказывали доставку еды, говорили и занимались сексом. Ася позволяла Мише такое, о чём с другим мужчиной и подумать бы не смела. Но с Мишей всё было так естественно, понятно и приятно. Он будто бы и правда был её половинкой и, пристраиваясь к любому органу и в любом порядке, просто делал их двоих единым целым.