— Приношу тысячу извинений… Алексей, можно тебя? — Это снова был Толик.
— Слушай, друг, у меня нет времени, серьезно…
— Я понимаю, но там… Зоя Карловна… она…
— Что такое?
Алексей вышел за Толиком на лестничную площадку, Айлин присоединилась к ним. Толик поправил очки и шепотом заговорил:
— Я сижу себе с книгами, как вдруг слышу какой-то шум из комнаты Зои Карловны. Подбегаю к двери, смотрю, а она лежит посреди комнаты почти как в прошлый раз. Только на это раз у нее дыхание такое… тяжелое. Я помог ей подняться и довел до кровати, она вся бледная была, прямо зеленая…. Немного полежала, затем пошла в туалет, ее там вырвало, кажется, потом я дал ей воды. Сейчас ей очень плохо. Посмотрите на нее, может ей надо чем-то помочь.
Они пошли следом за Толиком в квартиру Зои Карловны. Хозяйка лежала на кровати, бледная и серьезная.
— Добрый вечер, Зоя Карловна, как вы себя чувствуете? — вежливо спросил Алексей.
— Чувствую? Даже не знаю, что ответить тебе, милый мой Алексей.
Она попыталась подняться, но Толик попросил ее не двигаться и пошел за очередной порцией воды. Попив воды, Зоя Карловна прокашлялась и торжественно сообщила:
— Сегодня я выполняла суфийские кружения как вдруг… вдруг, я увидела будущее.
— Правда? И что вы увидели? — спросил Алексей, присаживаясь на край кровати.
— Я увидела Толика, — она перевела на него взгляд. — Толик, я тебе уже говорила. Поверь мне, я все видела, ты наконец-то сможешь издать книгу. Я видела, как ты стоял вон там, в коридоре и держал ее в руках — толстую в сиреневом переплете.
Толик кивал ей словно душевнобольной. Было видно, что ему не слишком радостно от ее слов. Заметив некоторый скепсис в его глазах, она горячо заговорила:
— Верь мне! Я видела вспышку, потом все померкло, и в этот момент перед моим взором предстала эта картина: ты стоишь в коридоре в своем пальто и с книгой в руках. И ты говоришь мне, что тебя, наконец-то, издали. Все будет замечательно, вот увидишь! Я абсолютно точно знаю! — Она внимательно посмотрела на Алексея. — Ты веришь мне? А эта девушка, твоя подруга? Как ее зовут?
— Айлин.
— Как прелестно! Ты туркменка?
Светловолосая Айлин вежливо улыбнулась. Зоя Карловна продолжала:
— У тебя покрасневшие глазки. Ты плакала? Почему? Кто-нибудь видел мои тапки? Хотя, это не важно. Верьте мне, милые мои, я, наконец-то, обрела дар. Господи, наконец-то я счастлива.
Алексей погладил Зою Карловну по руке, и пожелал как можно скорее прийти в себя. Они вышли из ее комнаты.
— Ну вот, совсем что-то хозяйка моя не в себе. — Толик вздохнул. — Даже не знаю, как мне быть. Что вы думаете? Хотя, что тут можно думать. Я все понимаю. Простите.
Он открыл дверь и протянул руку Алексею, чтобы попрощаться. Алексей на секунду задумался, а потом неожиданно предложил Толику зайти к нему на пару минут. Пока Толик стоял в прихожей, Алексей подошел к своему шкафу и достал из-под сложенной одежды конверт, вернулся к Толику и протянул со словами:
— Тут есть какая-то сумма. Надеюсь, это тебе поможет на первый тираж.
Пока Толик переводил обалдевший взгляд то на Алексея, то на конверт, тот аккуратно вытеснил его на лестничную площадку и закрыл перед его носом дверь.
— Ты что, дал ему денег? — спросила Айлин, когда он вернулся в комнату.
— Ну да. Пусть порадуется.
— Он что, писатель? У него хорошие произведения?
— Я не знаю.
8
Она стояла в прихожей и молчала. Наконец, собралась с духом.
— Я, наверное, пойду.
— Пойдешь? Куда?
— Не знаю. Домой, — сказала она неуверенно и голос ее дрогнул.
— Послушай. Возможно, это мой последний вечер. Ты правда хочешь бросить меня?
— Нет, не хочу, но я не знаю, как тебе помочь, и если все будет так, как ты сказал…
На глазах ее появились слезы.
— Я не хочу! Что делать, а? Что?!
Она бросилась к нему в объятия и заплакала. Он обнял, и ее стал успокаивать.
— Может это все окажется враньем, и завтра я проснусь как ни в чем ни бывало… а может что-то произойдет, и я изменюсь как-то… всякое бывает.