Айлин отпрянула от него, закрыла уши руками и зажмурила глаза, как будто собиралась закричать, чтобы ничего не слышать и не видеть. Наконец, она выдохнула и твердо сказала:
— Нет, я поеду, пожалуйста…
Алексей молчал. Она взяла себя в руки и вытерла слезы. Алексей молча надел куртку и пошел проводить ее до такси. Улицы освещали огни фонарей. В окнах квартир за шторами монотонно бубнили телевизоры. Таксисты лениво зазывали прохожих, зевая и поеживаясь от ветра: «На такси! На такси! До вокзала бесплатно!»
Алексей свернул и подошел к пожилому седому таксисту.
— Куда еще бесплатно?
— Ну, не то что бы совсем бесплатно, но недорого совсем.
— Какой у тебя адрес? — Алексей обернулся к Айлин.
— Героев-нефтяников, одиннадцать.
— Героев-нефтяников, одиннадцать. Сколько будет стоить?
Они уселись на заднее сиденье старой иномарки и покатили по ночному городу. Айлин молча глядела в окно. Лица их были настолько напряженными, что водитель не включал шансон и периодически посматривал на них в зеркало заднего вида. Алексей подумал, что если они сейчас попадут в аварию и погибнут вместе с Айлин, то это будет не так уж и плохо. Было совершенно непонятно, о чем говорить и надо ли вообще что-то говорить. Осознав это, Алексею вдруг стало настолько тоскливо, что он не выдержал и выдавил из себя первую попавшуюся ерунду:
— Что будешь делать дома?
Айлин молчала. Водитель стал разворачиваться на перекрестке. Алексей вдруг заговорил, не глядя на девушку:
— Я вот думаю, а как бы я хотел, если вдруг все равно это когда-то должно произойти… Казалось бы какая разница, но я вот думаю….
— Что ты говоришь? Зачем ты это говоришь? Я не могу это слышать, разве ты не понимаешь? Куда мы едем? — Айлин прикрыла глаза рукой.
— Например, можно умереть в больнице, тихонько, во сне, даже не разбудив соседей по палате, а можно долго корчиться от боли и постепенно сходить с ума. Можно умереть от остановки сердца, а можно оттого, что тебе оторвало ноги. Понимаешь? Умирать можно очень по-разному. При этом никто и никогда не знает, как именно он умрет. Никто. И эта непредсказуемость — это самое ужасное в смерти.
— Прошу, приехали, — внезапно сказал водитель.
Айлин и Алексей посмотрели в окна.
— Что это? Где это мы? — недоуменно спросила Айлин.
— Что значит «где»? — в голосе таксиста прозвучало легкое раздражение. — Где заказывали: Красных водолазов, одиннадцать.
— Каких Красных водолазов? Героев нефтяников, одиннадцать! Мы же сказали!
— Послушайте, девушка, я не глухой. Хотите на Героев-нефтяников, нет проблем. Заплатите, и я повезу вас на Героев-нефтяников.
Алексей вдруг стало смешно.
— Вот это номер. Может, все-таки зайдешь? Ясно же, что это судьба. Посидишь немного… — предложил он Айлин.
Айлин думала несколько секунд, потом решилась:
— Хорошо, но через полчаса вызовем такси.
Алексей заплатил деньги, и они вышли.
— Как такое может быть? — возмущалась Айлин. — Ты его подговорил? Ты его знаешь?
— Нет, не знаю. Пойдем, поднимемся ко мне, выпьем чаю, потом я тебя провожу.
Ехать на лифте они не рискнули, поэтому на девятый этаж пошли пешком. По дороге наверх Алексея атаковало чувство юмора:
— Говорят, когда падаешь в лифте надо лечь на пол на спину. Представляешь? Лечь,
закрыть глаза и постараться уснуть.
— Перестань.
Дома Алексей предложил Айлин выпить с ним вина и, не дожидаясь ответа, отправился на кухню за бокалами.
— Так значит, у тебя бывает клаустрофобия? — спросил он, вернувшись из кухни.
Айлин грустно кивнула.
— Когда-то у моей сестры была клаустрофобия. Она выздоровела, а я заболела.
Алексей поставил на стол тарелку с разрезанными яблоками и налил вино в бокалы. Было видно, что он нервничает.
— Когда ты там, в лифте побледнела, я испугался за тебя. — Он залпом выпил и налил снова. — А правда помнишь как мы виделись как-то в лифте в бизнес-центре? Я тебя взял за руку… Не помнишь?
Айлин покачала головой.
— Черт, зачем я все это говорю? Бред какой-то… Нет, это не бред! Я правда испугался за тебя. Правда. Потому что я знаю, что ты чувствовала.