— … я бы сказал прорычать, или лучше взреветь…
— … вот тебе бумага и красный маркер! Пиши сюда пароль для входа в интернет-банк, где хранится золото компании.
— …или сдохни на месте, собака!
— Совершенно верно. Затем посадить его в шкаф, предварительно обернув скотчем, ворваться в интернет-банк, сменить текущий пароль и перевести бабки на свои, заранее приготовленные счета на Фолклендских Мальвинских островах.
— Перед уходом напомнить ему, что он никого не узнал. Он ведь не хочет, чтобы ему отрезали нос среди бела дня и света. Ну, а если будет сидеть тихо, тогда получит небольшую сумму, которой ему хватит лет на семь.
— … шесть-семь…
— Мда-а-а-а. Ладно, я пошел заканчивать недельный отчет.
Оба глубоко вздохнули и направились к своим столам, брезгливо морщась от осознания собственного здравомыслия и беспомощности.
………
Николай Бублин сидел на раскладушке в своей квартире, смотрел на Константина и дымил сигаретой.
— Последний раз я курил, когда был тем идиотом с Ближнего Востока, — сообщил он Константину, сидящему в коляске и улыбающемуся той хитрой улыбкой, которая так раздражала Николая. — Тогда я курил такой дерьмовый табак, что просто задыхался. Хотя это тоже дрянь.
Он поднялся с раскладушки и стал прогуливаться по комнате. К настоящему моменту все складывалось далеко не так, как ему хотелось. Этот долбанный подозрительный Борис прислал гадостное письмо, фактически давая понять, что пока он не поговорит с Константином лично, денег Николаю не видать.
Наблюдения за Константином тоже не дали никаких результатов — Николай пытался замерять какие-то поля вокруг него, в надежде обнаружить изменения энергетического фона, но бесполезно. Скоро он пришел к выводу, что Константин с одной стороны оторвался от действительности, и его ум остановился, но с другой, он не достиг окончательного просветления. Его состояние более всего напоминало зависание компьютера с той лишь разницей, что было непонятно, как его перегрузить. Николай пытался использовать разные способы, но у него ничего не получалось. Он тряс Ярыгина за плечи, бил по щекам, тер уши и даже взорвал в комнате петарду, которая чуть не оглушила его самого. Ничего не помогало. Тогда Николай решил не укладывать Константина спать, но тот и наутро продолжал улыбаться, как ни в чем не бывало, только глаза его слегка покраснели.
Николай страдал от безысходности. С каждым днем он все сильнее ненавидел Константина и жалел себя. В один из дней он получил от Раздавина такое письмо:
«Константин, приветствую, сегодня ко мне обратилась Виолетта с просьбой помочь ей найти тебя. Если ты читаешь мои письма, то прошу тебя связаться со мной или с ней как можно быстрее».
Николай был взбешен. В приступе ярости он схватил бегемота, распахнул окно и швырнул его прямо на тротуар. Наблюдая, как Silent True летит вниз, он чувствовал, как обрываются последние нити, связывающие его с этим миром.
Глубокой ночью Николай поднялся с раскладушки и посмотрел на Константина. Тот сидел в коляске, как обычно, и лишь его глаза поблескивали при свете уличных фонарей. Николай надел куртку и принес из ванной моток бельевой веревки. Затем он собрал рюкзак, спустился вниз и положил его в припаркованный у подъезда минивэн. Захлопнув дверь машины, он оглянулся и прислушался. Было слишком поздно, и в такое время встретить можно было лишь заплутавшего пьяного или бродячих котов. Николай вернулся в дом и спустился, толкая перед собой коляску с улыбающимся Константином. Вкатив ее в машину, он уселся за руль, и выехал со двора.
6
Всю следующую неделю Алексей был занят поиском Айлин. В поликлинике, где он сдавал кровь во время шаманского трипа, сказали, что они никогда не слышали ни о какой Айлин. Алексей обзвонил и объездил все городские поликлиники, но бесполезно. Он пробовал искать через интернет, часами листая бесконечные портреты девушек из соцсетей, но и это не дало результатов.
Одновременно Алексею пришлось бороться со своей новой фобией, порожденной необъяснимой ненавистью, которой, казалось, преисполнились по отношению к нему все собаки в городе. Каждый выход из дому теперь был сопряжен с преодолением страха быть загрызенным очередным обезумевшим псом. Даже те забавные «дУшки», которые обычно мирно гадили на траве возле дома, казалось, почувствовали в нем своего главного врага. Их хозяева недоумевали, еле сдерживая на поводках своих песиков, сердито бормоча «Не понимаю, что это с ним….» и «Ну-ка фу, Пеппи! Я кому сказала!» Но собаки при виде Алексея переставали воспринимать что-либо, и бесновались ровно столько, сколько он находился в поле их зрения. Слушая, как они лают ему вслед до хрипоты, Алексей чувствовал, что такое их поведение каким-то необъяснимым образом связано с той мистической овчаркой, которую он сбил на дороге. Она не встречалась ему в реальности, но с того дня стала возникать в его снах, глядя на него в упор и болтая красным языком. Алексей пытался убежать от нее, но она была повсюду. Слава богу, она не бросалась на него во сне. Однако ее появление отличалось такой регулярностью, что это не могло не действовать ему на нервы.