Константин занервничал. Он подошел к окну — оно выходило на площадку, на которой грудились останки нескольких покореженных легковушек. Вдруг за стенкой, из соседнего помещения раздались голоса. Константин стал прислушиваться, голоса становились громче, и скоро он разобрал слова:
— Это не моя машина!
— Не ваша?! А чья?! Может быть, моя? Моя?!
— Я не знаю! Прошу вас!
— Сергеич, кажется, он не понимает…
— Ща я объясню….
— Оставьте меня! А-а-а!!!
Послышался шум падающих стульев и ругань. Через минуту все стихло. По телу Ярыгина пробежала дрожь, он нервно сглотнул.
В следующее мгновение дверь распахнулась, раздался оглушительный хлопок, и на Константина посыпался снег из конфетти. В помещение ворвался сияющий Дед Мороз со Снегурочкой. Следом вошли полицейские, смущенно улыбаясь.
— Хэппи бездэй ту ю! Хэппи бездэй ту ю! — хором заорала вся компания. Раздались взрывы пиротехники, брызнуло шампанское. Один из гаишников с широкой улыбкой вручил онемевшему Константину большой толстый конверт, перевязанный траурной черной лентой с белой надписью: «Незабвенному Костику от друга». Ярыгин медленно опустился на стул, пытаясь сообразить, кто мог над ним подшутить столь радикальным образом.
Уже в машине, он от души выругался, после чего почувствовал себя немного легче. Вскрыв конверт, он обнаружил в нем табличку в рамке с желтыми буквами на черном фоне:
СОРОК ЛЕТ СОРОК ЛЕТ
ХУЙ УПАЛ И ДЕНЕГ НЕТ
Вскоре раздался звонок мобильника.
— Алло, кто это? — развязно спросил мужской голос. — Мне Леха нужен, зови его давай…
— Я здесь. С кем я говорю?
— Что значит «с кем»?! Может мне представиться?!
Константину очередной розыгрыш начал действовать на нервы и на том конце это, очевидно, почувствовали. Послышалось противное хихиканье, после чего голос заорал с такой силой, что у Ярыгина чуть не лопнули перепонки:
— С днем рождения, Леха-а-а-а!
Ярыгин поморщился, убрал трубку от оглушенного уха и осторожно поднес к другому:
— Кто это?
— Ну что? И теперь не понял? Это же Николай Борисович, блядский род!
Теперь Константин, наконец, узнал бывшего институтского одногруппника Николая Бублина — самого забитого студента из всех, кого он встречал. Николай всегда был беззвучным и бледным, словно умирающий тростник, и Константин сейчас никак не мог соотнести унылого кучерявого очкарика с наглым голосом, который слышал в трубке.
— Привет, Николай. Вообще, у меня день рождения еще через месяц, — сухо отреагировал Константин.
— Да ладно, ты уверен?! Как же я мог так облажаться…?!
Константин нехотя буркнул:
— Как ты?
— Что значит «как ты»?! Ты скажи еще, что не мечтаешь обнять меня и поцеловать в самые аденоиды!
— Слушай, давай знаешь, как сделаем…
— Ты мой подарок получил?!
— Конверт?
— И ментов…
— Так это ты все устроил?
— Блин, ну а кто? Жестко, да? Понравилось? Подарок получил?
— Да, я получил конверт с траурной лентой, и с болидом было смешно….
— Ха-ха, за стенкой орал кто-нибудь?
— Что?
— Ну, когда тебя одного оставили в комнате, за стенкой орал кто-нибудь? Типа «Спасите! Убивают! Насилуют!»
— Кто-то орал.
— Ну, ладно. Значит, нормально отработали.
Константина угнетало это странное появление бывшего одногруппника, которого он не видел уже лет двадцать, и ему хотелось побыстрее с ним распрощаться. Однако у Николая были явно другие планы.
— Короче, я приеду, у меня есть для тебя убийственное предложение — разрыв башки и спинного мозга.
— Окей, только давай не сегодня.
— Что значит не сегодня? А когда? Типа у тебя будет юбилейная тусовка, и тебе не до меня, так?
— У меня не будет тусовки, потому что нет дня рождения… — Константин начал раздражаться.
— Ладно, черт с тобой. Завтра я тебя наберу и договоримся.
— Хорошо, давай.
Константин с облегчением отключил телефон и стал размышлять, будет ли он отмечать тем или иным способом свой скорбный юбилей. Нет, конечно — решил он, максимум — ужин с подругой и спать. Добравшись до офиса, Ярыгин погрузился в дела и не вспоминал о Николае вплоть до следующего дня, когда тот снова позвонил ему. Деваться было некуда, и Константин согласился встретиться вечером в ресторане.