Мосягин не помнит уже сейчас всех перипетий костромского похода, но рассказ свой заканчивает так: «В других районах солдаты возвращались к разоренному хозяйству, а у нас на каждой ферме стоял замечательный скот», — эти слова могли бы покоробить, если бы в карих ясных глазах восьмидесятилетнего Мосягина не сияло торжество такой чистейшей пробы.
В Мурашкине была создана станция племенного животноводства; уже не они, а к ним издалека ездили за молодняком. Однако долгие и нелегкие годы еще пройдут, пока с середины шестидесятых годов в районе станут резко расти надои. Рекорды были и раньше: еще в 1959 году Дарья Козлова надоила 6690 килограммов от коровы, больше всех в России; а тут речь идет не об отдельных хозяйствах, а в целом о районе, обо всем его более чем шеститысячном стаде. В мурашкинских колхозах к этому времени тоже позаботились о кормовой базе и о помещениях, и вот — тщательно отобранное стадо отозвалось ежегодной прибавкой молока. В кабинете секретаря райкома числа средних надоев тщательно выписаны: две четыреста в 64-м году; три тысячи (и пять Героев Социалистического Труда) за 69-й; три тысячи четыреста двенадцать — в 1974-м. Это более чем на тысячу килограммов выше среднего надоя на корову по области, при самой низкой в области себестоимости молока, и на тысячу килограммов больше, чем средний надой по Федерации. Незаметный прежде район выходил в передовые.
Для постороннего глаза он и сегодня — средний. Здешние перемены во многом определяются общими сдвигами в развитии среднерусского Нечерноземья. Возможности равные, условия разные. Нужно было найти верное направление, и в Мурашкинском районе его нашли.
Когда-то первый директор совхоза, у которого довелось Мосягину работать, так учил его жить. Если ты руководящий сельскохозяйственный кадр — не задерживайся на одном месте больше трех лет. Первый год вали грехи на предшественника, второй год — обещай, на третий — удирай… Мосягин выслушал, а жить стал, как сам хотел: в одном районе, при одном деле проработал три года и еще три десятка лет.
Уже и дочери Серова и Мосягина — мурашкинские, можно сказать, старожилы, известные на всю округу врачи: Екатерина Александровна Серова — опытнейший терапевт, Анна Григорьевна Мосягина — главный врач районной больницы.
Мосягин десять лет как на пенсии, но и сегодня пользуется большим влиянием в районе. Трудно не попасть под обаяние его живого ума, энергичной памяти, горячей убежденности. Какой ты селекционер, сердится он, если работаешь с девяти до шести? Селекционер — поэт в сельском хозяйстве, нет, это главный конструктор Туполев! Огорчается, что в сельскохозяйственных институтах слабо преподают селекцию, что сын, директор племсовхоза под Горьким, больше занимается хозяйством, чем наукой; вот внук — студент, приезжал в Мурашкино на практику, из того может получиться селекционер.
А сотрудники Большемурашкинского производственного управления, будучи людьми неравнодушными, почти ревниво относятся к популярности колхозного ученого Мосягина, и не из-за себя.
— Время пришло другое. При нынешних масштабах и сплошной механизации ферм колхозному зоотехнику приходится решать новые задачи, тут его правая рука — экономист. НТР — это ведь не только вычислительные машины, не только спутники. Научно-техническая революция происходит в сельском хозяйстве. Нельзя же этого не понимать!
Спорят порой до обид и при встрече отводят глаза; а вот пишу я о них, и видятся они мне не порознь, а все вместе, самостоятельные, предприимчивые люди одного нечерноземного района России.
«Экономическое чудо» в Мурашкине все в районе связывают еще с одним именем — с именем Петра Михайловича Соколова, председателя колхоза имени Ленина. Соколов к двадцати пяти годам жизни был уже заместителем начальника цеха на знаменитом «Красном Сормове», работу любил и судьбу менять не собирался. Однажды ему, молодому коммунисту, предложили выступить на заводском собрании. В повестке дня значилось: о политике партии в области сельского хозяйства и о выдвижении добровольцев на работу в деревню. Соколов сказал все, что он думал по этому вопросу, и получил из зала реплику: «А сам?..» Было это два десятка лет тому назад.
Толковый рядовой армии ИТР оказался талантливым организатором сельскохозяйственного производства. Рассказывают о его смелости, даже рисковости. О том, например, как раздвинул он границы района. Когда районный центр из Мурашкина в шестидесятые годы переводили в Перевоз, кто-то придумал отдать под начало Соколову — мол, этот вывезет — захудалую и совсем не смежную с холязинскими землями деревеньку Медвежью Поляну. И Соколов не отказался, даже уплатил за нахлебников долги государству: дескать, у них земля — значит, будет и прибыль. А когда Большемурашкинский и Перевозский районы вновь обособились, произошел беспрецедентный случай: в нарушение всех границ медвежьеполянцы, успевшие за это время вдвое повысить урожайность, пожелали остаться в составе колхоза «чужого» района.