Нет целесообразности: не наша территория, не та прописка. И этого достаточно, чтобы чувствовать себя вполне защищенным сознанием исполненного долга. Разъясняя нам упомянутую статью Уголовно-процессуального кодекса Казахской ССР, начальник Новоузенского угрозыска майор Куанов заметил, что, если бы речь шла о свершившемся преступлении, новоузенская милиция немедленно выехала бы на место для задержания преступника. Новый Узень, повторяем, бурно растущий индустриальный город. Нам перечислили по крайней мере полдюжины мощных организаций, арендующих самолеты и вертолеты. И если бы утром 20 августа на поиск погибающих в пустыне людей вылетели спасатели, может, и спасли бы. И тогда первого сентября за парту села бы второклассница Светлана Дмитренко. Да свершись такое счастье, стал бы кто-нибудь вспоминать потом о территориальной принадлежности и прочей, не к данному случаю будь вспомянутой ерунде! Однако именно межведомственные и межтерриториальные амбиции определили с самого начала поселковый уровень и масштаб поисков.
Бекдашский поселковый Совет и милиция, получив невнятную телеграмму, снаряжают экспедицию за 300 километров в Новый Узень за справками и теряют еще два дня, не пытаясь немедленно связаться с Новым Узенем. Нет прямой телефонной связи? Но ведь можно было позвонить через Баку, через Москву, связаться по радио?
— В голову как-то не пришло, — признался председатель поссовета С. Досанов.
Все это могло прийти в голову директору комбината «Карабогаз-сульфат» Н. Давыденко. И приходило. Убедительно и жарко говорил он нам о кустарщине в организации поиска, но Давыденко, человеку энергичному и умному, руководителю крупного предприятия, и в голову не приходило, что поиски мог бы возглавить и он сам.
— Вот взгляните на список наших рабочих, которых мы отпускали в степь, — чуть ли не с гордостью предложил нам начальник Бекдашского морского порта Б. Мирманов. — Постановление поссовета мы выполнили.
Рабочие уточняют: если бы поехали и втрое больше человек, производство не пострадало бы, каждый бы за троих работал.
Возможно, перечисленных выше усилий вполне хватило бы, если бы вопрос стоял, скажем, о возвращении автомобиля владельцам или о другом происшествии. Но дело шло о четырех человеческих жизнях. А в этом случае не спрашивают, много или мало ты сделал. Спрос может быть лишь максимальным: сделано ли все возможное, чтобы спасти людей?
Так впустую пропадали минуты, часы, целые сутки. Лишь 10 сентября, когда всех Дмитренко, разумеется, уже не было в живых, в Бекдаш поступила депеша, подписанная зам. министра внутренних дел Туркмении полковником милиции П. Вольхиным: «Организуйте поиск без вести пропавших Дмитренко тчк Сообщите результаты поиска 26 августа какой территории обнаружена машина тчк Результаты поиска докладывать МВД ТССР каждые пять суток».
Да, да, никто из официальных и полномочных лиц, служебным своим долгом призванных спасать семью Дмитриенко, не бездействовал. Листая бумаги в Новом Узене, Красноводске, Бекдаше, мы видели и ощупывали вещественные доказательства их участия в спасении семьи Дмитренко, переписку, телеграммы, рапорты, директивы, постановления. Вот датированный 18 октября ответ начальника отдела Министерства внутренних дел Туркменской ССР Ю. Куроедова на письмо брата погибшего Дмитренко. В нем сообщается, что «…на поиск заблудившихся ваших родственников были привлечены соответствующие силы и средства органов внутренних дел с использованием авиации…»
Можно сказать и так: «соответствующие силы». А следовало бы — два милиционера. Можно заявить: «авиация», а честнее — прилетевший и тотчас улетевший из-за отсутствия горючего вертолет. Неловко говорить о грозных, но безнадежно запоздалых ультиматумах, которые предъявлялись строителям газопровода, с неохотой выделившим на поиски арендуемый ими самолет. Трудненько было возражать, когда их руководитель жестко сказал: «Для спасения людей мы пошли бы на любые убытки. А для спасения вашей репутации — извините, не хочется…»
Между прочим, в Бекдаше у строителей газопровода в августе потерялась машина. Водитель грузовика тоже взял восточнее и «промахнулся» мимо. Нашли на третий день, живого. Как искали? Ставили в шеренгу весь наличный транспорт и «гребенкой» прочесывали степь. Ну, и, конечно, самолет. Шеренгой, взявшись за руки, помнится, искали в лесу под Качканаром заблудившуюся девочку, чуть не весь комбинат вышел. Авиация сняла людей со льдины в разбушевавшемся море…
В Арктике, этом самом старом из молодых труднодоступных районов страны, сложились четкие традиции взаимовыручки, отработанная реакция на сигнал «человек в тундре», «человек в море». Такой спасительной «цепочкой» не обзавелись еще в других вновь осваиваемых районах, не довели ее хотя бы до уровня инструкции.