Велика наша страна. Девственна и крута еще природа многих ее краев. Стоят современные города и поселки, а за чертой асфальта начинается пустыня, тайга, тундра, океан. Благоустройство, привычный комфорт рождают обманчивую иллюзию безопасности, притупляют чувство осторожности. Разве один Дмитренко решился ехать через дикую безводную степь на «Запорожце»? Да нет, ездят и другие, сообразуясь с расписанием судов, идущих на восточный берег Каспия: шевченковские — на Бекдаш, бекдашские — на Шевченко.
Кто же займется степным бездорожьем, с его ста дорогами, накатанными самосвалами, бензовозами и водовозами, экспедиционными «газиками», тракторами и вездеходами нефтяников, геофизиков, трубопрокладчиков? С самолета особенно хорошо видно внизу густую паутину прямых как стрела, пересекающихся под всеми углами линий. Это не проселки, здесь нет сел. Это, как мы говорили выше, брошенные дороги. Их накатали к временной буровой, к поисковому вагончику. Но на сухом плоскогорье, как на Луне, след впечатывается почти навечно. Из ста дорог ездят в основном по трем. Их нет в атласах, но они уже есть в реальности. Так нельзя ли их отличить, узаконить и обозначить? При выезде из городов и поселков поставить стрелки, на главных узловых перекрестках — указатели. Это же недорого стоит, а сбережет жизни. В иных местах необходима воздушная служба ГАИ.
Но о чем мы? Так и будет казаться, что не о том, не о том. И потому пусть простит нас читатель: нет у этой статьи логического конца. Надо всем, виноватым и невиноватым, вернуться к началу и просто перечитать записки, оставленные Галиной Дмитренко: и «была бы рядом твоя криничка», и «идите искать», и «люди, помогите», и каждое слово, и «это конец». Неужели страшная беда ничему не научила? Даже степь бережет следы.
Красноводск — Бекдаш — Новый Узень.
Примечание автора.
Статья «Идите искать» обсуждалась на коллегии Министерства внутренних дел. Постановка вопроса была признана правильной. Ряд должностных лиц из г. Новый Узень были отстранены от работы, другие получили строгие взыскания. Взыскания получили и сотрудники туркменской милиции, не принявшие своевременных мер к спасению семьи Дмитренко. Разработан комплекс мероприятий по предупреждению подобных трагических случаев и экстренному спасению людей, потерявшихся в пустыне.
Снежана
Трактор в Эмбу не пришел ни к двенадцати, ни к часу, ни к двум. Правда, тракторист честно предупредил: буран, хорошо, если к двум пробьемся. Но вот уже и три, и четыре, и пять. …На руднике телефон оборвали, звонят в больницу, и на свою перевалочную, и в дом заезжих. Ни желтого трактора, ни четырех путников — двоих мужчин и двух женщин — никто в Эмбе не видел.
Жена Поварова, Катя, металась между домом и конторой рудника. Казнилась: зачем отпустила хозяина и Валю.
Сама, своей волей отпустила. В три часа ночи, в буран, подняла мужа, побежала на квартиру к фельдшерице, разбудила директора рудника Даутова, чтобы дал транспорт. И Даутов, слова не говоря, вскоре сам пришел к дому Поваровых. Хотел послать автомашину «Урал», но тут все согласились, что можно обойтись трактором. Один лишь тракторист Васильев как чувствовал — не поеду. Он в два часа ночи вернулся с тяжелейшей смены, выводил в буран машины и людей из карьера, но тут собственная жена на него напустилась: совесть, дескать, у тебя есть? И Васильев пошел заводить.
Григорий Васильев — тракторист опытный, дорогу на Эмбу ему ли не знать, если без него и без сменщика его Ришата Харисова этой дороги вообще бы не было! Каждый раз как автоколонне с рудой идти, так вперед посылают их «деда» — так уважительно зовут здесь незаменимый «ДЭТ-250» — пробивать новую колею. И не Васильева вина, что они сбились: накануне геологи проложили дорогу на Сарлыбай, и чужая бровка увела их влево!
К рассвету буран стал понемногу стихать, а все равно ничего не видно — разлит над степью сухой туман, снежная мгла, белое безмолвие. Остановились. Местность как будто незнакомая. Васильев попробовал взять вправо, потом опять вперед…
В конторе Катю Поварову утешали: может, на камень налетели, поломка случилась, стоят, ремонтируются. Екатерина только в отчаянии махала рукой: да стоять-то им нельзя!