Ошибки не было. Человеку со стороны, сказали мне, наверное, трудно все это понять. Но у ведомства гражданской авиации свой устав — Устав о дисциплине: документ, обязательный для каждого, от курсанта летного училища до министра. Благодаря неукоснительной строгости к нарушителям, целеустремленной борьбе за безопасность полетов, в Аэрофлоте, не в пример иным ведомствам, есть порядок; это надо ценить и уважать. Никого ведь не удивляет, что в армии законы строже, чем «на гражданке». А в гражданском воздушном флоте нравы куда суровее, чем, скажем, у трамвайщиков или в бытовом обслуживании.
Времена Чкалова, объясняли мне, прошли. Времена полярной авиации прошли. Профессия летчика из героической стала массовой, смысл его работы — обслуживание пассажиров, перевозки грузов, применение самолетов и вертолетов в народном хозяйстве. Самолет — транспорт, но транспорт повышенной опасности; летчик по-прежнему рискует жизнью, своей и пассажиров, вот почему буква летных уставов, она же и дух летной работы. Статьи нашего устава, говорили мне, писаны кровью, каждая буква оплачена самой высокой ценой. Жесткая система, но себя оправдывает. Нет уж, порядок и только порядок.
Кто из нас нынче не жаждет порядка?
И все-таки как быть с пачкой писем от изыскателей газа, рыбаков, нефтеразведчиков, оленеводов, геодезистов, охотников? Как быть с ходатайством депутата Верховного Совета РСФСР знатного оленевода Ямала Анатолия Васильевича Вануйто? Анатолий Васильевич направил его на имя начальника Тюменского управления гражданской авиации Г. Ласкина с предложением «рассмотреть вопрос о восстановлении В. Петрова на летной работе в аэропорту Мыс Каменный в соответствии со ст. 8 Конституции СССР».
Велика сила человеческой солидарности, но и она не способна нарушить хоть одну букву в приказе, и Мыс Каменный лишился летчика, про которого один из командиров АН-2 сказал: «Мы только мечтаем о человеке коммунистического будущего, а такие люди уже сегодня живут среди нас, например Петров».
Ошибки не было, — повторили мне. Проводя, как заместитель командира авиаподразделения, обязательные тренировки КВС (командиров воздушных судов) перед осенне-зимней навигацией, Петров одному из пилотов произвольно сократил программу, неправомерно сославшись, как говорится в приказе, на отличные знания и отличную технику пилотирования данного КВС.
«Данный КВС» был учитель Петрова, Петров начинал вторым пилотом у Игоря Шайдерова, когда с началом тюменской нефти «строили небо» Надыму. Шайдеров и сделал из Петрова не просто пилота первого класса по документам, но первоклассного пилота. Защищаясь, Петров ссылался на пункты методик, предоставляющие ему как командиру право индивидуального подхода к тренировкам того или иного летчика; отлетал же потом Шайдеров все упражнения по полной программе с другим командиром и даже при особом пристрастии получил все до единой пятерки.
Как лед под слоем песка, угадывался второй, твердый пласт конфликта. В приказе по управлению сказано, за что Петрова уволили. Осталось выяснить — почему.
В письме в редакцию с Мыса Каменного названа причина: Петров прикрывал собой Шайдерова. Тогда Шайдерова — за что? Точнее, почему?
В каждой профессии есть таланты и есть посредственности. Летчики не исключение. Одни любят летать, другие — служат, зарабатывают «гроши». В характеристиках пилотов пишут: летать любит. В иных случаях ничего не пишут. Пилот Шайдеров летать любит. Так записано во всех его характеристиках. А надо бы написать по-другому. Он не любит не летать. Долго быть на земле, а не в небе для него невыносимо, и, если бы не саннорма, он бы не отдыхал.
Любить летать мало. Надо еще и уметь летать. О Шайдерове говорят, что техника его полета неощутима. Второй пилот Акимов из другого экипажа рассказывает: «Я летел с ним ровно два часа пятнадцать минут от Харасавэя до Каменного, но запомнил тот полет на всю жизнь. Словами этого не передать — машина у него плыла как в молоке… Эстетично работает».
Сама читала в «Воздушном транспорте» интервью с известным геологом, лауреатом Государственной премии Е. С. Мельниковым. Говоря об авиации, верном помощнике изыскателей, он назвал имена запомнившихся ему летчиков: И. Шайдерова, В. Петрова, Б. Лисакова. «Я вспоминаю, — рассказывал геолог, — как несколько лет назад в небольшом местечке у Западного побережья Ямала вертолетчик И. Шайдеров в сплошном тумане, зная лишь приблизительные координаты, искал чум, куда его вызвали к заболевшей местной жительнице. С большим трудом он совершил посадку и забрал больную».