Уральская транспортная прокуратура послала представление начальнику Тюменского управления о восстановлении Кузина в рядовой должности (ошибки в оформлении заданий все-таки обнаружились). И вакансии были, но Кузина не затем увольняли, чтобы брать обратно.
«Решение моего личного конфликта, — пишет он в редакцию „Известий“, — связано с разрешением общей тяжелой ситуации в авиаподразделении, с целым рядом экономических, нравственных и уставных вопросов».
Экономических вопросов авиации ПАНХ ни в Тюмени, ни в Каменном никто не касался, и потому невидимые пружины, раскручивавшие конфликт, как бы вовсе и не существовали. Так на первом месте в наших долгих беседах оказались нравственные и уставные вопросы. Ну, что ж!
У Мыса Каменного в Тюменском управлении худая слава. Полярная авиация, считают в ТУГА, давно изжила себя, но нравы ее — риск, полеты вне всяких правил, ложно понятое товарищество, панибратство с командным составом, несоблюдение формы, словом, этакая «заполярная сечь» — кое-кому на Мысе Каменном и по сей день любезны.
Ни Шайдерова, ни Петрова на Мысе Каменном я уже не застала. Остались только легенды о них. Застала Кузина. Кузин находился на нелегальном положении и на птичьих правах. Талоны в столовую продавать ему запретили, подкармливали друзья. «Под пыткой не скажу, кто подарил мне ящик картошки», — посмеивался Кузин. Подозревали командира звена Бориса Пищугина. Он имел разговор, обещаны были большие неприятности. Такие обещания здесь выполняют. «Пищугин попал в рассол», — сообщил мне Кузин. Попасть в рассол — плохо. Тебя, как огурец в бочке, могут нашарить и схрупать. Если выскользнешь сегодня, достанут завтра, послезавтра. Лежишь, ждешь своего часа… бр-р! А можешь пролежать долго, и никто тебя не достанет — будешь ходить всю жизнь во вторых пилотах. Такой психологический климат.
Все трое — Петров, Шайдеров и Кузин уволены по одному и тому же п. 17 пп. «3» «Устава о дисциплине работников гражданской авиации». Устав обязателен для всех, он дух и буква летных законов! Но им можно пользоваться для наведения порядка, а можно использовать в иных целях. Это во многом зависит от ближайшего командира, который по Уставу обязан быть объективным.
С тех пор как уволили первого командира Строева, Мыскаменской отдельной эскадрилье не везло. Следующий был нечистоплотен во всех смыслах, из армии он вынужден был уйти после офицерского суда чести. Затем появился один из Обломовых: много спал, вырастил отменно длинный маникюр, в общем, думал о красе ногтей, но не был дельным человеком. Потом появлялись и исчезали другие командиры, не оставляя следа. Юрий Иванович Манцуров был направлен на Мыс Каменный, чтобы жесткой рукой навести там порядок. Цель ему была ясна, а средства к достижению полагалось найти самому. Начал он со средств технических.
Еще в Сургуте Ю. И. Манцуров случайно обнаружил на телефонной станции устройство, используемое телефонистками, чтобы вклиниться в местный разговор и предупредить о междугороднем вызове. Оценив возможности приоритетного телефона, Юрий Иванович и на Мысе Каменном распорядился поместить его в своем кабинете. Полагаю, что он действительно и не сомневался в законности предпринятого. Во всяком случае Манцуров не скрывал, что имеет возможность подслушивать телефонные разговоры. А если сомневался, то самую малость и оправдывал себя тем, что нарушает закон не очень сильно и только для пользы дела. Иногда он все-таки не выдерживал и поражал подчиненных знанием деталей их частной жизни. А всего-то хотел быть отцом родным для своего «гарнизона» (оговорка Ю. И. Манцурова). Человек неглупый, он из этого выдуманного для себя положения старался извлечь максимум пользы: отцу ведь многое дозволено.
В один из своих первых дней на Каменном он решил проработать с личным составом очередной приказ министра. Вошел в летный класс, заметил в углу немолодого летчика в темных очках. «Почему в очках?» — спросил Юрий Иванович. «Глаза болят». Но Юрий Иванович, усвоивший истину, что информация — мать управления, уже знал, что после домашнего скандала с женой у того под глазами фонари — «такой нюанс»… «Вы меня обманули, снимите очки». Летчик, отец семейства, вынужден был перед всеми снять маскировку и извиниться перед отцом-командиром за обман. Теперь, когда Юрий Иванович спрашивает у того пилота при встрече — «ну, как в семье?», «спасибо», благодарит летчик своего отца-командира и отвечает — мол, все в порядке. Юрий Иванович доволен, потому что помог младшему товарищу.