Должна признаться: оказавшись в Ленинграде, уговорила Владимира Бахтина, фольклориста, выбраться за городскую черту, съездить в деревню, хотя бы пригородную, недальнюю.
Электричкой мы доезжаем до Гатчины и садимся в местный автобус, по случаю субботы туго набитый пассажирами и сумками. Это, в основном, ленинградцы, едущие на выходной навестить отчие дома, да еще до ближайшей школы подсаживаются ребятишки с портфелями.
Кондуктор объявляет остановки: Войсковицы, Елизаветино, Кикерино, Курковицы. Нам в Холоповицы, от Курковиц пешком с километр, где дома пореже, снегу побольше.
По пути я рассказываю Бахтину наш спор в купе и про сердитого пассажира с его назиданием: «Делом надо заниматься, делом!». Бахтин смеется и в ответ рассказывает историю первой «своей» частушки. Был он тогда недавний школьник, окончивший за несколько блокадных месяцев выпускной класс. На фронте от одной молоденькой связистки услышал и записал частушку:
А полтора десятка лет спустя в очереди у вокзальной кассы встретил ту связистку. Она с сумками ехала куда-то к себе под Чудово, он с магнитофоном — за песнями. «Помнишь, ты частушку пела? — спросил он. — У меня уже больше тысячи частушек». Она покачала головой: «Делать, видно, тебе нечего, все ерундой занимаешься»…
— Тридцать лет как занимаюсь, — весело закончил Бахтин.
Шли и волновались: застанем ли хозяйку дома? Конечно, в восемьдесят лет не разъездишься, но тут случай особый: внучка Надя, окончив хлебопекарный техникум, получила назначение в Новую Ладогу и вот теперь выходит за тамошнего парня замуж, какая же свадьба без бабушки? Без нее ни одна чужая-то свадьба не обходилась.
Марию Николаевну Тихонову Бахтин «открыл» двадцать лет назад. Пока знакомился, пятилетний ушастый рыженький Коля, внук, все крутился у него, требовал: запиши да запиши и его сказку. И довольно бойко рассказал про строптивую козу:
— Жили-были дед да баба. Была у них коза. Вечером гонит ее баба домой, а дед встречает: «Козухина, лазухина, ты пила ли, ты ела ли?..»
Бахтин сказку записал, и Коля, разохотившись, рассказал еще одну и тоже про козу:
В одном месте Коля сбился, но тут же нашелся, потому что безымянной народной педагогикой, подарившей детям эту сказку, самим ритмом ее был предусмотрен и момент импровизации, чтобы развить в малыше не только память, но и сообразительность. «Молодец!» — сказал Бахтин и записал вторую Колину сказку. Так они и значатся под номерами 56 и 57, две сказки, записанные от Коли Николаева из Холоповиц в недавно выпущенном Лениздатом сборнике «Сказки Ленинградской области». А под следующим 58-м номером идет «Дочка и падчерица», рассказанная Колиной бабушкой Марией Николаевной Тихоновой.
Но еще больше увез тогда Бахтин песен и частушек. А распрощавшись, попросил Марию Николаевну, если вспомнит что еще, записать на бумажку, благо бабушка грамотная, два класса окончила. И уехал из Холоповиц — так уж к стыду его получилось — на целых двенадцать лет. А когда в 1969 году вышел у него первый сборник «1000 частушек Ленинградской области», он отправил ей бандероль и получил письмо. Мария Николаевна благодарила за книжку: «Вы так высоко оценили мое простое деревенское дарование». Все эти годы она, что вспоминала, записывала. «Приезжайте, я вас засыплю песнями и сказками. У нас теперь и свет, и автобус ходит…»
С тех пор он уже много раз бывал у Тихоновой. Однажды Мария Николаевна запела: «Ты река ли моя реченька, — и он замер. — Бежит речка, не сколыхнется, со песочком не возмутится»… Да ведь именно эту песню записал в свое время Пушкин. Считалось среди филологов, что Пушкин собирал фольклор в Болдине, в Михайловском и Тригорском. «Откуда вы, говорили, родом, Мария Николаевна?» «Из Елизаветина, за девять верст от Холоповиц». Но в Елизаветине родилась, ходила в девушках, была просватана сама Арина Родионовна! Так вот от кого, возможно, записал Пушкин «Реченьку», пережившую почти на полтора столетия и Пушкина, и Арину Родионовну, и ожившую в устах другой елизаветинской крестьянки, старой работницы совхоза «Кикеринский» Марии Николаевны Тихоновой!
А вот и ее дом рядом с обветренной елкой. И к нему по свежему снежку — след. К Марии Николаевне забежала дочка Нина, совхозный бухгалтер. Сама же Мария Николаевна занемогла. Лежит за печкой, в головах на стене — вязка золотого лука, в ногах большой белый кот («приятель мой», — сказала Мария Николаевна). Увидев нас, она разохалась, принялась вставать, вытащила из-под подушки пачку бухгалтерских бланков, исписанных вдоль и поперек, электрический фонарик.