– Much ado about nothing (много шума из ничего). Твой Круг кричит там громче всех, – потом он подошел ближе и сказал: – но это все ерунда, уже много раз стреляли. Главное – это то, что офицеры приглашают переводчиков посидеть в субботу в Ирландском пабе. Ты придешь?
Лиза не успела ответить. Объявили готовность, и сразу в пост стал набиваться народ. Вернулся Круг, коммандер Ачари снова прошелся по Лизиным ногам и уселся поближе к экранам на привинченный к полу табурет. Наступило томительное ожидание.
– У вас там, на мостике, есть информация? – допытывался Круг по связи, – свяжитесь с базой, может он обедать улетел, а мы тут напрасно ждем. Пришлите нам кого-нибудь, пусть доложит обстановку. Я однажды час прождал, а он улетел, пообедал и вернулся.
Лиза перевела индийцам:
– Ждем целеуказания. Господин Круг просит, чтобы кого-нибудь прислали с мостика, кто может доложить ситуацию.
В посту повисло напряженное ожидание. В открытую дверь заглядывали любопытные, шумела вентиляция, которая с трудом справлялась со своей задачей. Напряжение разрядил шум в тамбуре – кто-то жестко приземлился, спустившись по пристенной лестнице с верхней палубы. Это был индийский боцман. Лиза поморщилась. Он был староват, глуховат, заикался и картавил. Но его уважали, в Индии принято уважать старших. Ему сразу уступили место поближе к мониторам. Все взгляды обратились к боцману, его приняли за посыльного с мостика. Боцман огляделся и попытался что-то сказать, но издаваемые им звуки ни во что не складывались; он с трудом выдавил из себя что-то типа ла-ла-лат.
– Как вы его понимаете? – тихо спросила Лиза стоящего рядом матроса.
– Представьте, у нас его тоже никто не понимает, у него есть заместитель, который все переводит.
Русские офицеры нетерпеливо сверлили Лизу взглядом; она старалась вслушаться, но по-прежнему ничего членораздельного не могла уловить, а боцман все твердил: «Ла-ла-лат», – показывая пальцем наверх. И вдруг кому-то послышалось «лайт».
– Свет, – сказала Лиза.
И тут все решили, что боцман имеет в виду светящуюся точку на экране, и снова бросились к мониторам. Но на экранах ничего не было. Все взгляды снова обратились к Лизе. И тут, умильно улыбаясь, заговорил матрос.
– Боцман хочет спросить, как по-русски называется потолочный свет, лампочка.
Лиза повторила вслед за ним. Все на миг забыли про цель, хотя, может, и не все, а только два русских офицера. Один из них встряхнул головой, сморгнул, словно пробуждаясь от кошмарного сна, и заорал, покраснев как рак, от духоты и возмущения:
– Скажи индусам: пусть уберут из поста тра-та-та-та этого с лампочкой в голове, равно как и всех остальных идиотов и невменяемых!
Свою речь он закончил еще несколькими идиоматическими выражениями, и надо отметить, что сдатчик оборудования Круг одобрительно кивал, как будто из-за боцмана не было цели.
– Душно в помещении, слишком много народа, – сказала Лиза индийцам.
Сагми Шарма понял ее и велел посторонним покинуть пост. Сразу стало легче дышать. Операторы прильнули к экранам, и через несколько минут с главного радара пришло сообщение, что борт на подлете, и вскоре дали целеуказание.
Стрельбы прошли успешно. Причалили около полуночи, спускались по освещенному прожектором трапу и бежали к автобусам, офицеры – к своим, а переводчики – к своим. Разъезжались в разные стороны, для надежности на расстояние больше тридцати километров. На первых двух кораблях офицерский состав поселили в одной гостинице с переводчиками, и в результате четверо из них женились на русских девушках. Но в стене, воздвигнутой начальством, все-таки нашлась брешь – это была дискотека. Каждый выходной молоденькие переводчицы ездили в город, где жили офицеры. Морские офицеры всегда производили впечатление на женщин, а индийские особенно – галантные и не пьющие, все из высших каст, можно сказать аристократы, как в царской России.
Лиза не ходила на дискотеку, ей уже было двадцать семь, хотя дело не в возрасте, она и раньше не ходила. А вот лейтенант Пател, девчонки говорили, появлялся там не раз. И когда он входил в посты, где она работала, всегда спокойный и с деловым выражением лица, Лиза вспоминала про эту дискотеку – и не могла его там представить. Весь путь до гостиницы она размышляла, идти или не идти в Ирландский паб. Вихан смущал ее своим неназойливым ухаживанием, мимолетными фразами, брошенными где-нибудь в коридоре. Любой другой мог бы сказать то же самое, проходя мимо, но у него это получалось как-то особенно. В конце концов, работа ее совсем засосала, решила Лиза, в голове одни технические подробности, которые она запоминает сразу на двух языках, – надо встряхнуться.