Скоро начнет припекать, а пока благодать спускается с неба еле заметным ветерком, который еще не провонял запахами местной жизнедеятельности. И вот она радость – корова. Очень ладная, невысокого роста, с длиннющими ресницами и голубыми глазами, даже молоком пахнет. Припаркована у тротуара под платаном поперек дороги (машины ее объезжают). Это и есть священная корова, а не рабочий скот, как зебу и быки, которых запрягают в повозки и мясо которых, между прочим, подают в ресторанах. Хозяин ее приводит сюда по выходным, и как выясняется из невербального общения, кормежка священного животного стоит десять рупи. Он небрежно протягивает Лизе силосную лепешку, от которой сразу же начинает мутить. Только не это! Лиза аккуратно поднимает с подстилки связанный пучок травы. Корова вздыхает и делает «ам» – пучка как ни бывало. А пожевать?
– Еще пятнадцать рупи, – протягивает она деньги индусу.
За пятнадцать рупи (три пирожка с далом) она берет охапку травы, чтобы свисала с обеих сторон коровьей морды. Животное хлопает длинными ресницами, позволяет себя гладить, жует и медленно затягивает внутрь подсохшие стебли. Индус в полосатой сатиновой жилетке смотрит исподлобья. Недоволен, травы здесь мало. Приходится распрощаться.
Только Лиза подумала, куда бы направиться, как послышалась русская речь; это Рома с Гришей вышли на шопинг, им надо купить чемоданы. Здесь все покупают чемоданы, и она еще на прошлой неделе купила себе еще один чемодан и дорожную сумку. Но пока магазины не отрылись, они собираются дойти до Афганской церкви в конце Козуэй, которая была построена в память о павших солдатах – англичанах и индийцах – в двух, так и не выигранных англичанами Афганских войнах. И Лиза к ним присоединяется, не ради импозантной церкви, высоченная колокольня которой служит маяком для идущих с моря судов, а ради того, чтобы пройти мимо заборов, за которыми стоят дома служащих разных ведомств, и в том числе морских офицеров. Почему-то Вихан ни разу не привел ее в свой дом, даже не показал, где он находится. И еще странно, что прогуливаясь в этом районе, она ни разу не встретила никого из знакомых офицеров.
Мрачная снаружи, готическая церковь с прекрасными витражами внутри, оказалась заперта, побродили по кладбищу и повернули обратно. Магазины уже открылись, солнце припекает, и нет спасения от запахов трущоб и рыбного рынка.
– Все это преодолимо, – говорит Роман, – закрой нос платком.
Он, как всегда, полон энергии. Командировка для него, и к тому же не длительная, это отрыв от рутины конструкторского бюро.
– Надо дойти до магазина Умара, – говорит задорно Рома. – Он мой приятель, всегда что-то интересное оставляет. Я звонил ему, ведь надо привезти подарки секретаршам и сотрудникам. Можно взять такси, но время есть, пошли пешком.
Шли быстро, мимо пролетели: Колаба, старый университет и поле для крикета, фонтан Флора, потом свернули на улицу с попугаями. Птицы по-прежнему сидели стаями на проводах. Улица кончилась небольшой площадью, облепленной по периметру торговцами. Мужчины прошли немного вперед, а Лиза задержалась около прилавка, и, когда она уже собралась переходить дорогу, чтобы их догнать, от толпы отделился высокий худой индиец. Он пошатнулся прямо перед ней, Лиза, испугавшись, отпрянула назад; мужчина выпучил глаза, качнулся – и упал поперек тротуара. Струйка крови запеклась на его губах, увидев, что он недвижим уже несколько секунд, Лиза просто остолбенела и закрыла лицо руками.
– Иди, не задерживай толпу! – кричал ей Рома.
– Готов, – сказал подошедший к ней Геныч и взял Лизу под руку.
Толпа продолжала свое движение, но кто-то все же позвал полицейского, и тело оттащили в сторону.
– Лиза, приди в себя, – увещевал ее Роман, – хорошо, что ты еще не видела, как люди с поезда падают.
– Это дурной знак, – ответила Лиза.
– Пошли, пошли, – старался подбодрить Геныч, – вон там, у сгоревшей в прошлом году синагоги свернем и уже два шага до магазина.
Их встретили на улице зазывалы, проводили в длинный, как трамвай, магазин, и все уселись вдоль прилавка.
– Мужчинам пиво, а даме чай-масала, – скомандовал Роман. И пошутил: – Конечно, лучше виски для успокоения после нервного срыва, но это позже.
И тотчас два помощника, которые тоже понимали по-русски, кинулись выполнять указание. Владелец, упитанный и очень деликатный мужчина среднего возраста, вываливал на прилавок ассортимент согласно пожеланиям покупателей. Для Романа целую коробку маленьких серебряных подвесок, изображающих животных, для Лизы бусы и браслеты из китайского жемчуга разной формы и оттенков, а Геныч сконцентрировался на поделках из дерева и верблюжьей кости. Все недорого, а сколько радости, и хотя уже все упаковано, вещизм или, как говорят интеллигентные люди, консьюмеризм, не знает границ. Лиза взяла себе и Светке бусы, а Федору деревянного двугорбого верблюда. Не удержалась и прикупила еще одного слоника из кости, хотя всяких слоников на ее комоде и так не счесть, и каменные, и костяные, и из разных пород дерева. Она уже всем им дала имена, индийские, конечно, и все эти имена реальны и взяты из цеховой жизни. А самого красивого слона зовут Вихан. «Надо еще не забыть про заказанное у гостиничного ювелира кольцо для Светки», – подумала Лиза.