Прощальный ужин накрыли в ресторане. А после по традиции собрались у Геныча. Настроение приподнято-напряженное. Здесь остается совсем немного людей, но и они скоро уедут.
– Суреш все-таки молодец, – говорит Роман, теребя в руках кривой индийский нож, – купил мне на барахолке нож кукри. Какая красота! Не поддельный, а настоящий, старинный – дамасская сталь. Они его называют «Крыло сокола». И относительно недорого. Он умеет торговаться.
– Узор клинка и вправду как дамасская сталь, – говорит Геныч, – но не факт, что старинный.
– Ну, ты что, – возражает Рома, – видишь ручка у него костяная, совсем старая и даже грязная.
Командировочная жизнь – это особая грань бытия. Поэтому все немного нервничают, представляя, что на неопределенное время им придется погрузиться в уклад семейной жизни. Даже Леня смотрит прозрачными глазами, он теперь уже бывший ботаник, познал здесь свободу. И как он теперь вернется к своей маме?
Всем немного грустно, так или иначе целый год жизни. А что будет дальше, никто не знает – может Север, может Юг. Гриша хочет пожить дома пару лет, в его в новой семье родилась дочка, а Геныч обещал своей женщине официально оформить отношения по приезде. Ближе к полуночи Рому прорывает, чуть не забыл, ведь надо же спеть. И снова через стены и перекрытия разносится: «По полю танки грохотали».
– “Incredible India”, – говорит Роман с грустью, когда Лиза собирается уходить.
– Что правда, то правда, – улыбается Лиза, – даже больше, чем удивительная.
Незабываемая, Индия, которая подарила ей красивую любовь, и такой у нее больше никогда не будет в жизни.
Сердцу не прикажешь
В этот день Вихан пришел почти на рассвете. В белой форме с погонами лейтенант-коммандера. Последнее свидание, подумала Лиза, сейчас он ее проводит и вернется на службу. А что дальше? Куда он будет прибегать, вернувшись с моря? Рашми в Лондоне, и она его не простит, а Лиза-Чандрани в Петербурге и, наверное, скоро все забудет.
– Чандрани, – он переступил через Лизины чемоданы, подошел и взял ее за руки, – ты самая прекрасная в мире женщина.
Рассвет, занимаясь, проникал косыми лучами в комнату. Горело бра над кроватью, пахло кофе, который Лиза пила с утра. Кругом была разбросана лишняя упаковка, пустые бутылки из-под воды, кое-какие предметы, оставленные горничным в подарок. Комната стала тусклой и неуютной, прежней хозяйки уже почти не чувствовалось, и вместе с ней эту временную обитель покидали ее мечты и переживания, беспечный смех, горькие слезы и вдохновение любви, прежде царящее в атмосфере, – все было запаковано вместе с вещами в чемоданы. Необитаемость даже стушевала викторианский стиль.
Лиза отстранила своего любовника. Раньше ей казалось, что он умен, рассудителен и всегда выше мелочной суеты, теперь же она думала, что в нем слишком много индийской покорности и смирения перед традициями. Ему уже тридцать два. Умный и смелый. Пережил этот ужасный пожар на корабле. Но стал ли он человеком, на которого можно положиться?
Вихан не уговаривал ее остаться.
– Я ищу работу за границей, – сказал он, – есть даже предложение из Гамбурга. Осталось меньше года моей службы, и у нас будет свой дом.
– Я уже забыла, что такое дом, – Лиза задумалась, губы задрожали, – пять лет скитаюсь по командировкам. И еще год в Индии. Я как необитаемый остров, – она бросила в сторону Вихана укоризненный взгляд, как будто по его вине она оторвалась от дома и скиталась пять лет по командировкам, и медленно произнесла, – поэтому ничего не могу тебе обещать.
Она подумала про ребенка. Она его действительно ощущала, не меньше, чем они здесь ощущают своих богов, но он, как облако, улетел от нее. И теперь поселилась неуверенность – а будут ли у нее вообще дети. Выберет ли какой-нибудь маленький ангел ее чрево.