Лиза шла неспешно, глядя на небоскребы вдали, которые тут упорно строят, несмотря на нехватку воды, – соревнуются с Гонконгом. Строят рядом с трущобами, потому что трущобы находятся на дорогих землях с видом на море. «Интересно, – думала Лиза, – если они выгонят всех трущобников, кто им будет прислуживать?» И повара и прислуга в домах, в основном, из трущоб, не говоря уже о дворниках и прочем вспомогательном люде. И труд их так дешев, что прислугу может себе позволить любой работающий, а проблема мигрантов здесь совсем не актуальна, даже на стройках.
Она уже собиралась повернуть назад, как к ее ногам бросилась белая болонка. Ухоженная, хорошенькая. Лиза остановилась и заговорила с собакой. Хозяева сидели на широком парапете – немолодая пара. «Зоро», – крикнула хозяйка, но собачка не слушалась, ластясь к Лизе. Разговор завязался сам собой, неспешный и осторожный; пара к ней присматривалась, а Лиза, вспомнив перепалки с Сурешем, боялась обмолвиться и ненароком обидеть их. Ей хотелось завести индийских друзей, которые могли бы рассказать о жизни в этой стране. И только беседа начала складываться, как подошел парень с обезьянкой, и Лиза поморщилась от отвращения, потому что те, кто водит обезьян, выдирают им клыки. Кроме того, у мартышки в носу было кольцо для веревки, за которую хозяин сильно дергал, если животное не слушалось. Он назойливо предлагал Лизе подержать на руках обезьянку за десять рупи, а она брезгливо отмахивалась от него рукой. Потом накинулись двое попрошаек. Но денег у нее с собой не было, и женщина, которую звали Аванти, кинула им мелочь. Как раз до этого момента Аванти спрашивала Лизу, нравится ли ей в Индии. И наверняка рассчитывала получить ответ о высокой духовности людей, демократии и тому подобное. Но вдруг Лиза выпалила:
– Он что, не боится испортить себе карму? Мучает бедное животное.
– Это и есть его карма, – хладнокровно ответила Аванти, как будто читая линию судьбы несчастного.
– Какая огромная разница между людьми, живущими там, Лиза показала на огни небоскребов на Малабарском холме, – и теми, кто живет на улице.
Большие усталые глаза Аванти изучали Лизу, она переглядывалась с мужем, как будто спрашивала его согласия на продолжение беседы с этой ничего не понимающей в жизни женщиной. И муж, которого звали Вайбхав и который выглядел очень утомленным и значительно старше своей жены, кивнул. Лиза тоже присела на парапет, подхватив на руки, крутящуюся у ее ног Зоро. Чем ближе к морю, тем чувствительнее дуновение призрачного ветерка.
Самое обидное было в том, что Аванти, которая и вправду раньше была преподавателем, глядела на нее то ли с сожалением, то ли с жалостью, как на бестолкового студента, который никогда не сможет понять Бином Ньютона. «Крутится колесо, – думала Лиза, – завтра в цехе мы будем смотреть на индусов сверху вниз, как на бездельников». И словно угадав Лизину мысль, Аванти неспешно произнесла, как бы в пространство:
– Peace is more precious than perfection (Спокойствие ценнее совершенства).
Лиза потупила глаза, сложила руки домиком.
– Простите, – сказала она, – Индия особая страна, и чтобы понять ее, тут, наверное, надо пожить.
Аванти кивнула ей с видом «то-то же и оно». Супруги собрались уходить.
– Он устал уже, – показала Аванти на мужа. – А ты, если надумаешь, заходи к нам на чай, тут совсем недалеко, около вокзала Черчгейт.
Пожар
На следующий день после работы собрались пригубить по рюмке довольно приличного виски «Тичерс» в номере у опытного наладчика Сосницы. Сосница сидел на чемоданах и должен был отбыть сразу после ужина, одного багажа у него было больше сорока килограмм, что вполне допускается на борту авиалиний «Эмирейтс». Кофе, чай, индийский ром; он даже купил резные индийские табуретки, которые будут ему напоминать о стране, где он много месяцев провел в командировках.
Он приехал всего на две недели, чтобы напутствовать в ремонте редукторов своего ученика Данилу. Попрощаться приходили и люди из других проектов, потому что крупный специалист и холеный здоровяк Сосница работать больше не собирался – ни дня. Он выходил на пенсию и строил новые планы.
Попрощавшись с Сосницей, Лиза ушла к себе. Жара весь день была ужасная, даже мысли в ней растворялись, как переваренные макароны, понятно, откуда у людей берется лень. Добравшись до своего прохладного номера, Лиза развалилась на кровати и включила телевизор. Краем уха слушала новости и думала о Вихане, который ни сегодня-завтра должен вернуться с дежурства. Он уверен, что это будет их последняя встреча, хотя, как и все моряки, он не любит этого слова и наверняка скажет: «Временное расставание», потому что в душе он собственник, как большинство мужчин, и отдать Лизу другому ему жалко. А чтобы не отдать, придется как-то обозначить их будущее. Пусть сдвинется с мертвой точки, разговоры про реку, которая куда-нибудь приведет, больше не пройдут, ведь река может впадать и в другую реку. Неужели судьба их соединила только для временной услады. Лиза решила, что сразу она ему не скажет что остается, пусть думает, что они расстаются, может быть навсегда. И только утром, после «последней» ночи, когда они уже переживут грядущее расставание, она скажет ему, что жизнь продолжается.