Она все шла вперед, но Аванти на набережной не было. Вот уже напротив замаячило похожее на замок здание, на которое она любила смотреть по вечерам из своего окна. По всему фасаду стрельчатые окна лоджий, по центру три остекленные снизу доверху башенки с куполами и яркой подсветкой, переливающейся то золотистым, то зеленоватым оттенком. Кто-то искусно создавал внешний облик, а что скрывается за стенами, охраняющими покой их владельца или владельцев, неизвестно. В этой части набережная уже не считалась променадом и была слабо освещена, да еще здание стояло в глубине улицы, закрытое тенистой аллеей, и Лиза, не решаясь углубиться в потемки, повернула обратно.
В холле отеля на диване напротив рояля, сидел Андрей Томилин. Он сразу увидел, что вошла Лиза, и позвал ее. Она присела. Аджит играл известные мелодии из фильмов, пальцы его запинались, словно их только что вынули из холодильника. Все таперы, которые играли по вечерам, фальшивили, но добродушный смуглый коротышка Аджит больше других. Но почему они все делают кое-как!
– Не выходи вечером одна на улицу, это может оказаться небезопасным, – проявлял заботу Томилин, – захочешь прогуляться, зови меня.
– Аджит все-таки безобразно играет, пожалуй, я пойду спать, – ответила ему Лиза.
Никто не остров
Уже третий день Лиза ждала звонка от Вихана, снова и снова перечитывала его сообщение. Он написал: «Жди» и больше ничего. Время на работе тянулось медленно. В цехе не происходило никаких событий, не было ни Суреша, который уехал на свадьбу к родственнику, ни Шинде с Ганешей, которые по этому поводу тоже не явились, и даже не заходил Прабхат со своими проповедями. К тому же Лиза забыла сегодня взять газеты и сидела на своей табуретке, понурив голову.
Когда она вернулась в отель, к ней подошел портье и многозначительным шепотом сообщил:
– Мэм, вас ждут внизу в баре.
В полумраке бара она не сразу его разглядела. Вихан был в синей форменной рубашке с длинными рукавами и в белых перчатках. Не снимая перчаток, он легонько сжал ей руку.
– Все хорошо, – сказал Вихан, – жаль только, что Мадана нет больше. Ты ведь знала его?
– Знала, – прошептала Лиза.
Она вглядывалась в его лицо. Что-то юношеское, нестерпимо грустное и волевое было в его взгляде, а от плеча к шее шел шрам от ожога.
– Я должен уехать в дом моего отца на неделю. Скоро вернусь, – и, заметив, что Лиза глядит с недоверием, добавил, – ровно через неделю в это же время постучу в твою дверь. Обещаю.
Он все еще держал ее за руку, и она ответила ему легким пожатием. Если он вернется через неделю, то ей останется всего три дня до отъезда, но об этом она не стала ему говорить.
В воскресенье Андрей Томилин собрался на остров Элефанта. Гриша и Геныч решили присоединиться. Но уговорить Лизу им не удалось, у нее был свой план. В художественной галерее современного искусства на Мукерджи Човк открывалась выставка, посвященная истории парсов. Еще в январе по городу были развешены плакаты «Международный конгресс парсов», и газеты пестрели сообщениями о возрождении общины парсов. Эти загадочные парсы, о которых она раньше никогда не слышала, не давали покоя. После завтрака, когда мужики отправились курить на балюстраду, Лиза незаметно выскочила на улицу и направилась по Мадам Кама Роуд в сторону музея. Но музей оказался закрыт. Торжественное открытие выставки было назначено после полудня. Возвращаться в отель смысла не было, она вышла на перекресток и огляделась в поисках такси. По выходным здесь было пустынно, государственные учреждения, офисы и банки закрыты, а магазинов в этой части Нариман Пойнт почти не было. Ни одной машины, только семейство, проживающее на перекрестке между университетом и музеем, вполне благопристойное – женщины в ярких чистых сари, на детях тоже что-то надето. Географическое положение обязывает. И даже примус у них почти что новый. Они не спеша поедали свой завтрак, разложенный на банановых листьях. Лиза успела щелкнуть камерой, ее заметили, мужчины моментально оторвались от еды и встали на ноги, демонстрируя боевую готовность. Но она уже научилась реагировать, как ни в чем не бывало перешла на другую сторону и направилась к площади, приглядывая по пути такси. Ей попался желто-черный «Амбассадор», машинка не моложе тридцати лет, покрашена кисточкой, за рулем молодой парнишка. Внутри веселенькая непромокаемая обивка с яркими фруктовыми натюрмортами.