– Успокойтесь, – сказала она по-английски, – сама отмою потом, в гостинице в нормальных санитарных условиях.
Английского индусы не понимали, но это их нисколько не смущало, они шли вровень, ускоряли шаг и останавливались вместе с ней. И чем дальше они шли рядом, тем фамильярнее становилось их поведение, они уже, не стесняясь, тыкали ей пальцами то в висок, то в ухо и орали наперебой, что-то объясняя. Лиза огляделась, толпа вокруг, судя по внешнему облику и одежде, состояла большей частью из приезжих индийских туристов, которые плавно двигались в сторону эспланады. Некоторые косились мимоходом на бледнолицую женщину, но никто не обращал на нее особого внимания, тем более не сочувствовал. Становилось не по себе – то ли кричать, то ли бежать, но и то и другое в данной ситуации могло оказаться опасным.
И вдруг путь ей преградил высокий мужчина с рыжеватыми волосами, он словно вырос из-под земли. Он был на голову выше индусов и, скорчив брезгливую гримасу, жестом руки показал преследователям «брысь». Как вскоре выяснилось, рыжеволосый спаситель с веснушчатым лицом оказался англичанином, и звали его Стив.
– Не бойтесь, – улыбнулся он во весь рот, – нормальный индус никогда не тронет белую мэм. Конфликт может возникнуть только с оскорбительно одетыми женщинами.
– Я не уверена, что эти нормальные, – ответила Лиза.
Она перевела дух и как бы окинула себя взглядом: юбка до пят, топик и распахнутая рубашка с подвернутыми рукавами. Руки и ноги закрыты. Ноги у них почему-то считаются особо неприличным местом, а голый торс, торчащий у индианок из-под кофты чоли, да еще иногда с жирными складками, здесь никого не возбуждает.
– Это чистильщики ушей,– объяснил Стив, – почистить два уха стоит десять рупий, но с иностранцев берут дороже и просят доллары. Сам Нарендра Моди в ходе своей предвыборной кампании недавно чистил уши на улице.
– Какой кошмар, – возмутилась Лиза.
– Зря вы так. Инструменты у них из латуни и в точности, как у ларингологов, это лоры у них позаимствовали, – просвещал ее англичанин. – Чистят уши специальные касты, опыт передается из поколения в поколение, поэтому можете быть уверены – качество чистки отменное. А то, что при людях, – не страшно, заодно все будут знать, что уши у вас чистые.
Теперь рядом шел англичанин. По мере приближения к эспланаде народу становилось все больше, впереди весь газон был занят сидящими, лежащими, жующими и пьющими людьми, в том числе детьми, справляющими нужду где попало, это было что-то среднее между Гайд-парком и лагерем беженцев. И уже отсюда было видно, что на прогулочные кораблики стоит огромная очередь, а к самим воротам и подойти невозможно.
– Неудачное время, – сказал Стив, – три праздничных дня в честь национального героя Шиваджи. Толпа приезжих.
– Лично у меня один выходной на этой неделе. Я уже давно заметила, что каждый месяц они кого-то чествуют – то богов, то героев. Просто Олимп какой-то, вот только пахнет совсем не фимиамом, – ворчала Лиза. – Но, пожалуй, вы правы, и спасибо, что подошли, – вспомнила она о политесе.
Толчея раздражала, люди ели, мусорили и громко говорили, не обращая внимания на соседей, а запахи стояли, как на заднем дворе дешевой индийской столовки. Двое бледнолицых выделялись в этой толпе, на них глазели, особенно они привлекали внимание приезжих из провинции и местных воришек. Англичанин мерно вышагивал, засунув руки в карманы белых брюк, как будто и вправду на курорте.
– Народ здесь дикий, – скривил он лицо. – А вы, я вижу, рисковая женщина – одна в такой толпе. Давайте зайдем в «Тадж» и там мирно поболтаем за чашкой чая. Приглашаю, – он поднял свои рыжеватые брови и победоносно взглянул на Лизу.
– Пожалуй, я бы приняла ваше приглашение, – ответила Лиза, прикинув, что до открытия выставки еще много времени.
Она раньше бывала в отеле «Тадж Махал», точнее в ювелирных бутиках, с Томилиным и Сосницей, которые покупали своим женщинам украшения у знакомого ювелира.
Они перешли дорогу и теперь двигались по стороне, где стояли коттеджи и росли пальмы и деревья с красными цветами, которые здесь называют павлиньими. Лиза засмотрелась вдаль – гостиница уже была видна, у входа стояли швейцары в ливреях с золотым позументом, и вдруг она споткнулась о чьи-то ноги, и в тот же момент послышался утробный звериный вой, который заставил ее вздрогнуть. Поперек тротуара в тени дерева отдыхала женщина, накрывшись шарфом, в ее изголовье спала маленькая девочка, а рядом сидела лайка, сторожила дом. Тротуарные собаки обычно не агрессивны, но только если не заходить на их территорию.
– Уже два шага осталось, но вы, наверное, не можете без приключений, – засмеялся англичанин.