– Ты откуда? – спросил он.
– Живу в этом отеле, – она показала рукой, – а вообще, я из России.
– Турист?
– Нет, – ответила она, – работаю.
Мужчина задумался,
– А я ювелир, – сказал он гордо, – торгую камнями, русским я тоже продавал. У меня самые лучшие камни в этом городе, – потом задумался, рассматривая Лизу, и поучительно продолжил, – деньги надо вкладывать в дельные вещи.
«Как одинаково все они реагируют на иностранцев, – думала Лиза, – только бы что-нибудь продать, хотя этот явно не бедный». Но она продолжила разговор, и незаметно они дошли до дома, где жил ювелир, которого звали Моти.
– Вот тебе моя визитка, – сказал Моти на прощанье, – надумаешь посмотреть камни – звони. Можешь зайти в субботу, я как раз получу новую партию.
Он был не похож на других ювелиров, которые при виде клиента, сначала настораживались, как осьминог, а потом вцеплялись в него всеми своими щупальцами, и к тому же, он явно был не мусульманин. Может, он джайн, думала Лиза, возвращаясь в отель по набережной.
Вот и суббота настала, а Вихан все не звонил. Работали в этот день до обеда, и Лиза собралась заглянуть к ювелиру (рассматривать сокровища в ювелирных бутиках стало для нее приятным времяпрепровождением), но его телефон не отвечал. Пришлось скоротать остаток дня с отъезжающим народом. Сначала отправились на Биг Базар за недорогими, но фирменными джинсами (которые шьются в Индии для всей Европы), а потом затаривались чаем и кофе в магазине «Ван Дейк энд Рембрандт». А в воскресенье, поскольку в бассейне опять собралась толпа постояльцев, она направилась в спа салон на массаж и вечером, нарядившись в черную блузку, спустилась в ресторан, источая аромат восточных благовоний.
За большими круглыми столами собрались и отъезжающие, и вновь прибывшие – Андрей Томилин и слесарь Виктор. Появился также Даня, которого не видели уже пару дней, тихий с благостным выражением лица и толсто завязанным пальцем. Он старался держаться в тени, но это привлекло к нему еще больше внимания.
– Что с пальцем, – спросил Роман миролюбиво.
– Операцию делал, – признался Даня.
– А где? – спросил Геныч.
– Не знаю, – ответил Даня, – меня Суреш отвел к одной женщине. Под наркозом все было.
– Понятное дело, что под гипнозом, – хмыкнул Геныч.
– Под наркозом, – поправил его Даня.
Все на мгновение затихли, кто-то хихикнул, не сдержавшись, кто-то многозначительно отвел глаза.
– А почему ты меня не позвал? Как ты объяснялся? – спросила Лиза.
– Суреш объяснялся, – ответил Даня.
Народ сочувственно кивал головами.
– А сколько взяли? – любопытствовал Геныч.
Даня совсем затаился, отвечал неохотно, а вопрос про деньги и вовсе не расслышал.
– Да ты не волнуйся, – успокаивал его Роман, – может, и была заноза, а может, и не было. Это же Индия, тут все возможно. Древнейшая цивилизация, никто не знает, откуда они пришли, может даже оттуда, – он закатил глаза в потолок, – европейцу не понять. Здесь много чудес, недаром говорят: удивительная Индия.
И вдруг Рома отвлекся, глядя в глубину зала.
– О! еще один красавец идет.
Это был Леня, он виновато улыбался, от прежнего Леника в нем ничего не осталось. Рациональный и осторожный, некогда выпускник «Бауманки» менялся на глазах. Похоже, что ему пришлось по душе трехразовое питание и шотландский «Тичерс» по вечерам, возможно, он даже переосмыслил свою жизнь, которая раньше протекала, по большей части, наедине с экраном компьютера, и теперь пустился навстречу приключениям, азартно осваивая новую территорию обитания. Он сел рядом с Саньком, и Санек принялся рассматривать его интерфейс.
– Царапины уже прошли, только синяки остались, – подвел он итог с удовлетворением.
– Это они хоронили высокочтимого в здешних краях мусульманского лидера, – засмеялся Рома. – Там еще были серьезные ушибы. Сын аптекаря его осматривал.
Эта странная парочка, Санек и Леня, в субботу отправилась в район, где можно было задешево купить кожаную одежду. Опасность прогулок по незнакомым местам состояла в том, что увлекаясь, человек не замечает, как оказывается в опасном районе или в трущобах. Так, двигаясь вдоль лавочек и уличных прилавков в направлении снижения цены, они попали на грязную и очень узкую улицу, потом куда-то свернули – и неожиданно вклинились в толпу мужчин с тюбетейками на голове, одетых во все белое. Толпа быстро текла и разрасталась. Сначала Санек принял это мероприятие за праздничное шествие, потом они оба решили, что это мусульманская демонстрация, и, наконец, увидели носилки, накрытые покрывалом с золотым шитьем, которые торжественно плыли над головами, поддерживаемые множеством вытянутых рук. Мусульманские похороны – осенило более опытного Санька. Образовавшаяся давка была сродни шествию обезумевших футбольных фанатов, люди падали в толпе и не могли подняться. У споткнувшегося и поваленного толпой Лени тоже не было никаких шансов встать на ноги, если бы не юркий и крепкий Санек, который умудрился его вытащить с минимальными потерями – разорванной одеждой, синяками и ушибом ребер.