– На днях показывали похороны этого лидера, – вспомнила Лиза свои одинокие вечера у телевизора, – это было в районе Бхенди Базар, где проживают шииты. Двести тысяч мусульман сопровождали гроб, когда его переносили из одного мавзолея в другой; в толчее, пострадали многие, а восемнадцать человек погибли.
Она вложила столько грусти в эту фразу, что, вскинув на нее взгляд, мужики прекратили на момент пережевывать пищу и затихли. Лиза с раздражением продолжила:
– Странный город, невообразимое соседство шикарных отелей и небоскребов с трущобами безграмотного люда, прикочевавшего из деревень для зарабатывания попрошайничеством и проституцией. Не понимаю, как нормальные люди уживаются с уличными.
– Так устроен индийский мир, – философски заключил Роман. – Если разобраться, то в местном укладе есть что-то рациональное – все на своих местах, и те, кто проживает свою жизнь с комфортом и смыслом, и те, кто обеспечивает и оттеняет собой этот комфорт и смысл.
Лизе показалось, что он глядит на нее слишком мягко, может, даже жалеет. Он знает про Вихана и все понимает. Как все пошло – она обычная любовница женатого мужчины, и, как все любовницы в мире, с вечными ожиданиями, ревностью и надеждами.
– Люди, живущие на улице, меня больше не удивляют, – вдруг оторвался от своей тарелки с сырным ассорти, орехами и креветками Леник.
Он больше не рвался уехать, теперь его и палкой отсюда не вышибить. Этот город засосал даже такого домоседа как Леник.
– Конечно, – раздраженно ухмыльнулась Лиза, – мы ведь не на улице живем, а в пятизвездочном отеле.
Лиза поднялась первой и, одарив всю компанию милой улыбкой, направилась к лифтам. Ужин прошел в напряженной обстановке, да еще с ощущением напрасно вымытой шеи. Телефон молчал – ни звонков, ни сообщений.
Судьба, наконец, смилостивилась, не успела Лиза дойти до своей двери, как раздался долгожданный телефонный звонок, а потом явился Вихан, как ни в чем не бывало, с коробкой сладостей. Настроения у Лизы не было, в голову лезли всякие глупости и подозрения. Ей вдруг стало небезразлично, что персонал гостиницы знает о них, и Рома знает, а Геныч давным-давно догадался. И все это можно было бы пережить, если бы не дурные предчувствия, страхи и сомнения, которые все чаще бередили ее душу. Лиза беспричинно вздыхала, хмурилась и отворачивалась от него. Если им суждено расстаться, то чем раньше, тем меньше будет боли. Куда ей бороться с индийскими традициями, с этой семьей, которая создавалась веками, и будет во что бы то ни стало отстаивать свои интересы, – думала она. И опереться ей здесь не на кого, как собственно и в целом свете. Свидетелем Лизиной хандры Вихан был не в первый раз, на упреки он обычно не отвечал, пережидал, пока она отбушует и все накопившееся из нее выйдет. Он лежал на спине, разбросав руки, простыня едва прикрывала его нагое тело, как будто своим видом говорил: «Давай, извергай свой гнев, топчи меня сколько хочешь». Что-то дикое, что она в себе ненавидела, выходило вместе со словами – и потом становилось легче. Выговорившись, она успокоилась и обессиленная упала в его объятия, как будто искала защиты, и он гладил ее волосы и целовал. Разговор постепенно перетекал в нейтральное русло, и он никогда не упрекал ее и не напоминал о несдержанности, превращающей милую женщину в истеричку. Убедившись, что Лиза притихла, он начал разговор.
– В следующее воскресенье я познакомлю тебя с родителями. Поедем с тобой в Гургаон.
– Ты говорил им обо мне? Что они сказали? – нервно вскинула брови Лиза.
– У нас говорят, что женитьба – это встреча на дороге, – отшутился Вихан.
– Действительно, что может сказать индийская семья в нашем случае… – вздохнула она.
– Я чту индийскую культуру, но вижу мир шире и хочу жить по-европейски, – он смотрел спокойно и открыто.
Легкость Вихана просто озадачивала. Неужели он не понимает, что препятствия, как говорится, системные. Если бы он мог что-то сделать, то уже давно бы сделал.
– А правда, что у вас есть такое правило: если жена не может родить ребенка, то муж женится на ее сестре или просто заводит от нее наследника? – спросила Лиза.