– Я не понравилась твоей маме. Я этого и ожидала. Что она тебе сказала? – спросила Лиза.
– Она молчит, – он улыбнулся по-доброму, как будто это неважно.
Они спустились в ресторан и вместе пообедали, потом снова поднялись в номер, и он медленно раздевал Лизу, осторожными движениями, и пальцы его гладили ее кожу, как гладят кошку после того, как на нее случайно наступили. Но в глазах Вихана была грусть, и на ночь он не остался.
Распрощавшись с Лизой, Вихан поехал на Колабу; он вышел из такси около здания Главного полицейского управления штата, похожего на дворец раджи, и пошел в сторону Козуэй. Он шел не спеша, приглядывая кафе, куда можно было бы зайти и выпить пива, но везде было многолюдно и шумно, а единственный алкогольный магазин на Колабе был закрыт. Наконец он все-таки набрел на маленькое кафе, где удалось взять пиво на вынос. Добравшись до своей квартиры в доме для офицеров, он долго сидел на кухне в раздумье. На столе лежала газета «Бомбей Таймс», открытая на полосе, где среди прочих объявлений сообщалось про молодую женщину, которая, возвращаясь домой с вечеринки на своей машине, не справилась с управлением.
Когда на следующий день Вихан вошел в палату, Рашми уже привели в порядок после сна, она полусидела в постели, на ней была надета шелковая сорочка, а ее черные густые волосы разметались по подушке. В палате стоял запах лаванды, который обычно остается после горения ароматических палочек. Лицо ее было бледно, лоб заклеен пластырем, на одной скуле красовался синяк до глаза, и рука была в гипсе. Она выглядела совершенно спокойной, но как только он к ней подошел, Рашми резко отвернулась, показывая, что не желает с ним разговаривать. Такие жесты, бывало, она позволяла себе и раньше.
– Здравствуй, дорогая Рашми, – наклонился к ней Вихан, – я тебе пытался дозвониться, но ты не отвечала. Доктор говорит, что ты быстро поправишься.
Одним из самых больших пороков в индийской семье считается неумение сдерживать свое раздражение и гнев, неумение проявлять мягкость в манерах и приветливость в обращении. Такой была и Рашми. Но сейчас она молчала.
– Хануман, – он протянул ей каменную обезьянку, – приумножит твои силы, и надеюсь, убережет тебя от заблуждений.
Он закончил фразу почти шепотом. Какое он имеет право указывать ей на заблуждения. Она бездетна, может, поэтому увлеклась этими сеансами и вечеринками, и не так уж часто она бывает в Мумбаи, просто встречи с друзьями. Рашми на секунду повернулась и молча взяла обезьянку. Но разговор не начинался.
Она с детства была избалована своим отцом, который души в ней чаял. Это он организовал этот брак для подрастающей дочки, которая была очень привязана к Вихану. Была ли в их отношениях любовь? Надо сказать, что, еще будучи подростком, Рашми любила проводить время со своим другом Виханом, потому что в этом большом городе, который влечет своими сокровищами, нарядами, интересными шоу и ресторанами, который никогда не спит и никогда не бывает так свеж, как в часы раннего утра, когда ночные странники преображаются в обычных горожан, молодой девушке из высшего общества одной вообще не разрешалось выходить из дома. Даже в спортивный клуб.
А Рашми просто несло во все запретные места. Дух авантюризма или любознательность. Она была красива, носила дорогие сари и европейские бренды – тоже дорогие. От нее всегда пахло модными духами. И в любой компании она была желанной гостьей и центром внимания – богатая, образованная и острая на язык. Замужество раскрепостило Рашми, и когда она уехала на учебу в Лондон, жила там подолгу одна со своей служанкой, которая была ей предана как собака. Учеба ей давалась легко, кроме английского она говорила на итальянском языке, и отец нанимал ей знаменитых учителей и отправлял в дорогие путешествия. Закончив учебу, Рашми не стремилась вернуться домой, да и Вихан в то время часто отсутствовал, бывало месяцами. Она предпочитала жить в Лондоне и проходить там практику в банке, который имел деловые связи с банком ее отца, а когда приезжала, обычно селилась в большом родительском доме, а не в тесной квартире Вихана. Конечно, она бывала у Вихана, но, когда он уходил в море, одна там не оставалась.
– Я думал, ты уехала в Лондон, – сказал Вихан, – ну зачем ты опять туда пошла?
Рашми повернулась к нему, смотрела с негодованием, как будто он во всем виноват.
– Так опозорить меня, – процедила она сквозь зубы, – привел в дом своих родителей русскую потаскуху.
И вдруг у Вихана вырвалось:
– Если бы ты не ходила по своим вечеринкам и всяким психоделическим сеансам, ты бы не потеряла ребенка!