Ювелир Моти
Вернувшись в гостиницу, Лиза долго стояла под душем. Потом облачилась в халат и заказала в номер диетическое меню: куриный бульон, в котором плавали три травинки, именуемый здесь супом, и лепешку с сыром и чесноком, обозначенную в меню как чизнан. Чтобы скоротать время, она принялась просматривать газеты и книги, купленные на развале. Но ни чтение, ни болливудские фильмы с субтитрами или английские каналы не помогали заполнить пустоту, которую ей оставил Вихан. Прежде уютная комната теперь казалась клеткой. Викторианская палитра поблекла, как будто цветное кино сменилось на черно-белое, и тусклыми одинокими вечерами оставаться здесь было нестерпимо грустно. После ужина она почувствовала себя лучше и спустилась в бассейн; искупалась, а потом, наблюдая с балюстрады за набережной и вечерней зарницей, долго беседовала о жизни с боем, который выдавал купающимся полотенца. Последнее время она часто по вечерам выходила на набережную – искала Аванти. Хотелось ее о многом спросить, например, как относятся к иностранкам, оставшимся в Индии, какую касту им приписывают по местным правилам. Вот, например, старинный род Сагми Шарва принадлежит к высокой касте, несмотря на то, что большая часть христиан Индии и вовсе не имеют касты – значит неприкасаемые. Но Аванти уже давно не появлялась, наверное, ухаживала за своим супругом, который порывался пуститься в неблизкое путешествие к берегам Ганги, чтобы там умереть.
Зато появился Моти. В Индии особенно чувствуется, что все случайности закономерны. На днях Лиза снова его случайно встретила недалеко от отеля, как обычно, с кобельком Балу. Еще не было шести, и солнце обжигало; разговорившись, они пошли по теневой стороне, свернули на боковую улицу и незаметно дошли до его дома. Моти явно не был индусом по своей религии, его философия отдавала персидско-арабской древностью, но на мусульманина он тоже не был похож. Говорил он неспешно, иногда длинными витиеватыми фразами, мысль струилась как ручеек, а наткнувшись на препятствие – непонимание или противоположное мнение – ответвлялась и пробивала себе новое русло.
– Надвигается кризис, – вздыхал Моти, – и в твоей стране тоже, к концу года рубль к доллару сильно упадет.
– А я получаю зарплату в долларах, – отвечала ему Лиза.
– Я тоже продаю камни за доллары, – он отвлекся на Балу, который путался под ногами, выбирая между Лизой и хозяином, и продолжил, – сейчас, например, пришла партия рубинов. Хороший бирманский рубин – это царский камень. Сам царь Соломон носил перстень со звездчатым рубином. Ты слыхала про иудейского царя Соломона?
– Слыхала, – лениво отвечала Лиза, как ученица на уроке, – библейский царь, но жил он в доисторические времена или не жил, никто не знает.
– Хорошие рубины стоят очень дорого, – зачем-то объяснял ей Моти. – Но для тебя есть изумруды, а хочешь – танзаниты. Танзаниты сейчас в большом спросе, месторождение единственное в мире. Ты слыхала про такие камни?
– Даже видела, – отвечала она, – сиренево-синие. Когда наши покупали украшения своим женам в «Тадж Махале», один ювелир показывал нам ограненный танзанит размером с грецкий орех.
– Бывают и больше, – отвечал Моти, – индийцы знают цену камням, если покопаться в заначках ювелиров, чего там только не найдешь. Это вклад денег, на хороший камень здесь всегда найдется покупатель.
Свои вечерние прогулки Лиза теперь старалась приурочить ко времени, когда Моти выгуливал своего Балу. Немного грузный, с густыми бровями и довольно правильными чертами лица, оплывшими с возрастом, прихрамывающий в своих кожаных сандалиях Моти был интересным собеседником и, может быть, даже незаурядным человеком. В разговоре он часто обращался к историческим фактам или аналогиям. Как-то он рассказывал про Месопотамию и Персию, откуда вышли зороастрийцы, и ненароком экзаменовал Лизу – сомневался, что русская женщина может знать что-то об остальном мире, тем более про Междуречье.
Однажды в выходной день Моти пригласил Лизу на стадион в районе Черчгейт, где обычно играли национальные команды по крикету. Самое смешное, что Лиза не раз проходила по этой улице и видела издалека зеленое поле, но не догадывалась, что за домами притаился большой стадион, во всяком случае, народная тропа туда не вела. Они свернули в узкий переулок, и сразу показалась вывеска: «Крикет Клаб оф Индия Лимитед». Лиза вспомнила про сборную по крикету, которая жила на этаже Геныча, и каждый вечер выставляла в коридор кроссовки и потные майки, и рассказала Моти.