– У меня есть некоторые сомнения в твоем рассказе, моя дорогая, – добродушно ответил Моти, – но если все так, как ты говоришь, то виноват персонал, который должен был все забрать и выстирать. Национальная сборная – это на девяносто процентов каста браминов.
– Брамины, а такие неряхи, – с удовольствием съязвила Лиза.
Моти привязал своего Балу у входа, где были припаркованы дорогие автомобили и мотоциклы. Балу послушно прилег в тени, и они с Лизой направились к центральной трибуне. В этот день матча не было, но по дороге встречались люди, с которыми Моти раскланивался, а иногда переговаривался о чем-то.
– Это все мои клиенты, – говорил он Лизе, – вот этот член правительства штата, а тот советник. А вон парень в синей футболке около входа в ресторан – сын одного очень богатого человека. И все они покупают у меня камешки.
– А простые люди тут есть? – спросила Лиза.
– В этом клубе очень высокая плата, – важно ответил Моти, – из простых людей членство себе могут позволить только юристы и врачи.
– А откуда вы их всех знаете? – спросила Лиза.
– Я тоже раньше работал в правительстве, – сказал он со вздохом. – Прихожу сюда, чтобы меня не забыли, мне нужны богатые клиенты. И за членство в клубе я дорого плачу, – не преминул он похвастать.
Они не спеша продвигались к центральной трибуне, по ходу попадались магазины, рестораны и кафе, похоже, что публика заходила сюда пообщаться, используя чисто английское изобретение – клубы для высшего общества. Моти привел Лизу в кондитерскую, они сделали заказ и расположились за столиком на веранде около центральной трибуны. Лиза ловила на себе взгляды местной публики, а те, с которыми Моти раскланивался, изучали ее особенно внимательно. Белая молодая женщина, безусловно, привлекала их взгляды – рекламная уловка ювелира. И тут он обратил внимание на Лизины серьги.
– Что это у тебя в ушах?
– Это аквамарины, природные, необработанные кристаллы. Мне нравится, как они болтаются в ушах, – ответила Лиза.
– Я вижу, что аквамарины. Но кто же носит такую ерунду, – вздохнул Моти. – Посмотри, что надевают нормальные женщины, – он показывал на соседние столики. – У нас страна, где много драгоценных камней, и люди умеют ценить красоту.
«Нормальные» женщины носили в ушах сапфиры, изумруды или рубины, обсыпанные бриллиантами, шея и руки у многих тоже были украшены камнями. И надо отметить, что среди пестроты красок, которую горожанки из низших слоев общества создавали своими яркими одеждами и такой же яркой бижутерией с поддельными камнями, их украшения на первый взгляд не выделялись. Да и одеты они были не броско, хотя наверняка их сари были сшиты из дорогих тканей.
– Мир камней велик, а драгоценных не так уж много, поэтому у дизайнера больше шансов придумать что-то оригинальное для недорогих самоцветов, – отпарировала Лиза.
Моти качал головой, не соглашаясь, но улыбался, – что тут объяснять, есть же устоявшиеся веками правила, принятые богатыми и достойными людьми. Именно по этим правилам и живут приличные люди. Лиза, хотя и хорохорилась, чувствовала себя не в своей тарелке, своим замечанием Моти сбил ей весь кайф от посещения элитного клуба. О этот индийский мир, в котором ты в течение одного дня оказываешься то богачкой, то нищебродкой – смотря с какого ракурса посмотреть. И тут она вспомнила, что Вихан всегда хвалил ее украшения, говорил, что они ей очень идут. Неужели врал? От раздражения она не сдержалась и на прощанье выпалила:
– Среди цивилизованных людей сейчас в моде минимализм, тем более в северных странах, где большую часть года приходится носить пальто и шапку. Да и драгоценные камни теперь во всем мире выращивают искусственно. А я люблю все натуральное.
Добрая улыбка с тенью сочувствия скользнула по лицу Моти. Они молча вышли из клуба, Моти отвязал свою собаку, и когда они расходились в разные стороны, он сказал извиняющимся тоном:
– Ну что ж я могу поделать, если в обществе такие правила, даже многие небогатые люди носят золото и приличные камни.
Обиду, ненароком нанесенную ей Моти, Лиза мусолила несколько дней. А сам-то он, думала она, ходит в затрепанных сандалиях. Видела она у некоторых матросов эти кольца с плохенькими сапфирами или изумрудиками, криво посаженными в золотой каст – одно убожество. Смешно сказать – драгоценности. Вихан, конечно, дарил ей золотые безделушки, но никогда не подчеркивал их ценность, он всегда говорил: «Тебе идет». А вот Сагми Шарва, который считает ее безродной иностранкой, точно за пазухой камень держит. И, между прочим, ее отец был капитаном первого ранга (до этого им обоим еще дослужиться надо), а предки отца носили графский титул. Просто касты в России не сохранились, а то могли бы и потягаться. Но, с другой стороны, непонятно, почему это так ее задевает? Она ведь работала с множеством иностранцев и всегда чувствовала себя комфортно, никаких комплексов, это они ей кланялись: «Пожалуйста, переведите то одно, то другое или задержитесь на работе». А в Индии она оказывается кастой не вышла! Успокоить ее мог только Вихан, но он не звонил уже две недели, и хотя Лиза нутром чувствовала, что он вспоминает ее каждый день, она все больше погружалась в тяжелый туман неопределенности и ожидания.