– Извини, пожалуйста.
Привыкнуть к переходу дороги в этом городе невозможно, и не потому, что движение левостороннее, а просто пешеход здесь считается чем-то вроде помехи на дороге, его не пропускают ни на зебре, ни при повороте. У нее сосало под ложечкой и тошнило от запаха пота, которым был пропитан весь стадион, а заодно и этот несчастный парнишка. «Надо зайти в книжный магазин», – подумала Лиза и направилась к угловому зданию. Это был оазис прохлады на пути с работы – обычно полупустой, с книгами, расставленными на широких полках, с мелкими сувенирами и, кроме всего прочего, там был бар с кофе и холодными соками. Сделав заказ, Лиза рухнула на стул и облокотилась на круглый столик. Потом нашла в сумке номер телефона, который дал ей Моти, и позвонила врачу. Записалась на прием и облегченно вздохнула. И тут же вздрогнула, ощутив на себе тяжелый взгляд. Но вокруг никого не было, разве что три-четыре посетителя, которые мелькали за стеллажами с книгами, каждый из них мог просто так, из любопытства, рассматривать белую мэм. Мурашки пробежали по коже, и Лиза, не допив прохладный апельсиновый сок, выскочила в жаркое марево улиц. Скорее-скорее в закондиционированную прохладу отеля. Она поднялась на свой этаж, открыла дверь в свою комнату и увидела под ногами листок бумаги. На листке было написано по-английски: «Уезжай немедленно», подпись доброжелатель не удосужился поставить. Лиза аккуратно расправила листок и положила в письменный стол. «Значит, жена Вихана не уехала в Лондон, и он привязан к дому», – решила она, потом переоделась и спустилась в бассейн, чтобы немного расслабиться.
На следующий день с работы пришлось отпроситься пораньше, потому что врач работал до шести. А для индуса не переработать – это святое. Все они спешат на пригородные поезда или еще куда-нибудь. Кабинет врача находился недалеко от Форта, на улице Борабазар, минут двадцать ходьбы. Лиза шла быстрым шагом, немного заплутала, но потом нашла эту улицу, неширокую, с интенсивным движением. Машин было мало, в основном, как здесь говорят, бивилеры, то есть двухколесные средства передвижения. Все они гудели в спины людям, идущим посередине дороги, или стоящим толпой под платанами около торговцев пирожками самоса с разными начинками. Здесь было много женщин – в общем, улица была довольно приветливая. На проводах, которые были протянуты поперек от дома к дому, впритык друг к другу сидели, неторопливо беседуя, зеленые попугаи, а птицы, которым не хватило места, шумно ругались и улетали на следующую линию проводов. Пернатых тут была не одна сотня. Самое странное, что больше нигде в городе она не видела таких крупных колоний. Единственным объяснением могли быть пирожки, от которых на землю падали крошки, гороховая или мясная начинка.
Достопримечательностью улицы был джайнистский храм, он светился беломраморной чистотой на фоне поросших плесенью четырехэтажных домов, не обремененных никакими архитектурными элементами, кроме железных решеток на пустых оконных проемах и на балконах, где располагались большие покрытые ржавчиной кондиционеры.
В одном из таких блоков Лиза вошла в подъезд с бетонными некрашеными стенами. Она услышала шаги наверху и прошла два марша по неуклюжей лестнице. Навстречу ей вышел высокий худой мужчина.
– Доктор? – спросила Лиза.
– Да, мэм, – ответил мужчина, изрядно удивившись.
Его глаза, близко посаженные к горбатому носу, округлились при виде белой пациентки, а узкая челюсть еще больше вытянулась вперед, что делало его похожим на суриката. Они прошли в кабинет с облезлыми стенами и оконным проемом, закрытым только решеткой. Письменный стол находился в центре, а по стенам стояли полки с книгами и историями болезни. Врач занял свое место за столом и с недоумением уставился на Лизу, мышцы на его лице двигались, как будто он вел какой-то внутренний диалог, потом предложил Лизе присесть.