Аюрведист вздохнул, оглядев пациентку еще раз (послал же бог такое сокровище), сложил руки на столе и приступил к делу. Лиза быстро раскрепостилась и рассказала ему о проблемах с желудком, тошноте и нелепых головокружениях. Преодолев смущение, он попросил разрешения осмотреть ее. Он изучал руки, лицо, уши, язык, и наконец, положил четыре пальца на пульс и задумался. Поведение доктора, который все время вздыхал, глазам своим не веря, развеселило Лизу, она совсем освоилась, поглядывая в окно на попугаев, затеявших драку из-за места на проводах.
Доктор пристально глядел на нее своими черными, слегка выпученными глазами, как будто она ему не все сказала или что-то нарочно скрыла. И Лиза добродушно ему улыбнулась. Наконец он набрал воздуха и выдавил из себя:
– Это.., ну… это…
Он пытался что-то вымолвить, но слова застряли в его вытянутой вперед челюсти, и Лиза ничего не могла понять. Немного поколебавшись, он выписал рецепт, пояснил, что это витамины, потом выписал средство от тошноты, которое было в его аптеке – травяные таблетки без всякой оболочки.
– Эти лекарства, – он поднял глаза на Лизу, – не повредят вашей беременности.
– Что? – теперь Лиза вытаращила на него глаза.
– Да, – сказал он, – больше двух месяцев.
– Не может быть, – в недоумении промолвила Лиза, – ну как бы вам объяснить…
Доктор внезапно засуетился, как испуганный сурикат, посмотрел на часы, явно намереваясь ретироваться.
– Нет, нет, не надо объяснять, я спешу, у меня поезд.
Теперь Лизе захотелось его задержать и рассказать детали, которые доказывали отсутствие беременности, но он, выплеснув залпом тысячу извинений, выскочил из комнаты. Через пару минут он вернулся в другой рубашке.
– Заплатить можете там, – целитель показал жестом на окошко в коридоре и, бесконечно извиняясь, пустился в бегство по лестнице, что-то бурча себе под нос.
Она расплатилась, медленно сошла вниз и остановилась на улице попугаев в полной растерянности.
«Чуднόй доктор наверняка ошибся, он же не гинеколог», – думала Лиза, неспешно шагая. Она пыталась припомнить, как все начиналось. А началось все с хлебного дерева, на рынке она купила джекфрут, конечно, не целый, а меньше килограмма. Принесла на ужин, и все попробовали. Наутро мужики чувствовали себя нормально, а Лизе поплохело во время швартовых испытаний, и она подумала, что джекфрут не дозрел. Вот если бы их обслуживал старший официант Рассел, он бы ее предостерег, но Рассел тогда уехал в Гоа, где его мать болела малярией. С тех пор Лизу постоянно тошнило. Но с другой стороны, а кого здесь не тошнит.
Размышляя над своим двусмысленным положением, она подошла к джайнистскому храму. Остановилась, разглядывая двухэтажное здание. Просвечивающие решетки балконов были выполнены из резного камня в технике джали, равно как и обрамление входа и окон с фигурными арками – он выделялся среди обшарпанных жилых домов. И Лиза стала нерешительно подниматься по мраморным ступеням. Поравнявшаяся с ней женщина ободряюще кивнула, и Лиза пошла увереннее. На втором этаже она вошла в зал с толстыми колоннами, которые были опоясаны резными орнаментами, со сводов и карнизов тоже свисали каменные кружева.
– Вы пришли совершить пуджу? – спросила индианка.
– Я не умею, – пожала плечами Лиза.
Она слышала, что пуджу совершают для поклонения богам, чтобы получить милость и благословение, и раз уж ей попался на пути храм, то это знак, только теперь надо определиться, чего просить. Лучше, конечно, не осложнять свою судьбу незаконнорожденным ребенком; наверняка этот скороспелый диагноз сам рассосется. А вдруг в ней и вправду поселилась новая жизнь, которая решила заявить о себе теперь, когда с Виханом покончено навсегда. Это, конечно, мальчик, который ей останется на память о ее красивом романе. И она вместе с этим малышом войдет в свое тридцатилетие – возраст зрелости и свершений. И так постепенно образ сына, похожего на Вихана, завладел ее мыслями.
Лиза прошла вглубь храма к алтарю, где в глубине в позе Будды восседал бесформенный каменный идол.
– Я вам помогу, – сказала незнакомка в кружевной накидке.
– Кто он? – спросила Лиза.
– Это душа, – ответил ей подошедший мужчина в белой одежде, – сиддха.