– А труп чей? – спросила Лиза, выходя из комнаты в шелковом халате.
– Наладчика Петрова, который недавно приехал. Он ключ от своей комнаты оставил у Геныча и упал.
В коридоре, к счастью, было пустынно. Они поднялись этажом выше, двери лифта отворились – и Лиза замерла: поперек лифта лежал наладчик Петров так, что пришлось через него переступать.
Хороша она будет, если понесется вниз на стойку, да еще в халате, просить, чтобы открыли дверь Петрова. Такие новости тут обсуждаются персоналом с большим удовольствием, тайно, конечно, но до Томилина наверняка дойдет (по секрету). И тут случилось чудо – открылись двери соседнего лифта, и из него вышел румбой. Лиза машинально схватила его за рукав.
– Стой. Я тебе денег дам, – сказала она.
Румбой оживился, и игриво поглядел на Лизу, повел глазами. Он глядел так, как будто готов был и без денег. Лиза немного смутилась, но все-таки преградила ему путь, подтолкнув к другому лифту.
– Ему плохо, – сказала она, указывая рукой на Петрова, – он ключ потерял. Сбегай вниз, попроси ключ, надо его спать уложить.
Коридорный обомлел еще больше. Ничего себе, упасть перед лифтом без сознания из-за того, что потерялся ключ. Но когда он вернулся с ключом, все оказалось гораздо серьезнее. Петров, мужчина лет сорока пяти и довольно грузный, на ноги вставать не желал. Лиза сбегала в номер, принесла графин с водой. Петрова окатили, сначала он спросил, оглядевшись: «Где я?», а потом всем сообщил: «Я уж тут как-нибудь». Коридорный позвал еще двоих, и они впятером потащили Петрова в номер по коридору, спать уложили на полу, и еще полчаса Лиза сидела с «больным», то измеряя ему пульс, то прислушиваясь к дыханию.
А утром на работу.
Переговоры
В этот день добирались до работы долго. На круговом движении случилась авария, и все встали, потому что по кругу, куда стекается транспорт с пяти-шести улиц, в час пик едут не в четыре ряда, а как минимум в десять. Автобус стоял за крытым грузовичком, который тащился впереди. Задние габаритные огни и фары на грузовичке были нарисованы красной и зеленой краской, сверху красные покрупнее, а под ними зеленые помельче. На заднем борту машины крупными буквами было написано «Please OK horn», что означало: «Гудите». Из кузова выглядывали рабочие, похоже, строители. Они приветливо махали руками, и, когда наши дали им понять на языке жестов, что без огней ездить невозможно, они также жестами объяснили, что в Индии все возможно.
Петров тоже присутствовал в автобусе – абсолютно живой, и выглядел он как огурчик. Как выражались мужчины: «Привел себя в исходное». Наверное, это означало, что грамотно опохмелился, потому что за пять часов совершить такой переход, казалось, совершенно невозможно.
Потом еще ждали у поворота, когда пройдет небольшая демонстрация пенсионеров. Когда добрались до цеха, то выяснилось, что утром заходил кэптен с вице-адмиралом, который приехал по поводу сдачи последнего корабля, то есть завершения программы. Но высоких гостей бригада не застала. Суреша тоже не было, он был приписан к почетному караулу и сопровождал вице-адмирала. Он пожаловал на участок только после обеда, с помытой шеей и в наглаженной парадной форме, за воротничок которой струйками сочился пот – маршировал бедолага на солнцепеке.
– Я слышал, – сказал он Лизе, сидящей на табурете, – что тебя пригласят переводить переговоры.
– С вице-адмиралом? – спросила Лиза.
– Нет. Ему реально уже все доложили, и на корабль мы ходили, – сказал он авторитетно. – Зачем ему засорять голову мелочами. Переговоры совсем с другими начальниками.
– Но я пока не знаю, может, и позовут, – ответила Лиза.
– Это Сагми предложил тебя позвать, – продолжил Суреш многозначительно.
«Ну, если Сагми, значит неспроста», – подумала она.
– Он твой друг? – интересовался Суреш.
– Сагми? С чего ты взял?
– А я видел, как вы встречались в кафе, – хитро улыбнулся Суреш.
– Это там, где объеденное дерево с летучими лисицами?
– Ага, – кивнул Суреш.
– Я ведь с ним работала в России, рада, что он меня ценит, – безразлично ответила Лиза.
– Он делает себе большую карьеру, хотя, реально, христианин и небогатый, – с завистью произнес Суреш.
Он ревностно относился к людям, которые делают карьеру, равно как и к богатым. Иногда примерял на себя их успех, и всегда считал удачей быть сопричастным их кругу.
В этот момент позвонил кэптен и подтвердил, что Лиза завтра будет переводить совещание офицеров. Поскольку Рома уехал, от российской стороны в переговорах будет принимать участие Томилин, которому велено доложить обстановку.