Хотя план Гитлера оставался без изменений, Мантойфель убедил фюрера позволить ему начать наступление в ночное время, получая дополнительные часы в дневное время, когда его танки достигнут расчищенных под пашню земель в Арденнах. Хотя предполагалось, что штурм возглавит армия Дитриха, успех выпал на долю 5-й танковой армии. Стратегия Мантойфеля, заключавшаяся в независимости подвижных боевых групп, еще раз доказала свою состоятельность, когда подобные группы вклинились глубоко в оборону американских войск, двигаясь в сторону Бастони. В то же время Дитрих, который предпочел наступать на узком участке фронта, увяз в болотах и, вместо того чтобы помогать стремительно наступавшим частям Мантойфеля, упрямо придерживался приказа Гитлера, безрезультатно пытаясь продвинуть вперед свои застрявшие полки.
В конце концов грязь, недостаток топлива, и начавшийся туман, позволявший авиации союзников наносить огромный урон немецким танковым армиям, и быстрое подкрепление американцев обрекли арденнское наступление на поражение. Мантойфель обвинил в этом Йодля, который заверял как его, так и Дитриха, что запасов топлива для наступления имелось в достаточном количестве. Мантойфель возразил, сказав, что Йодль не имеет представления о количестве топлива, необходимого для подобной операции.
Даже несмотря на то что наступление провалилось, в феврале 1945 года Гитлер вызвал блистательного командира танковых войск в свою ставку и наградил его Бриллиантами к Рыцарскому кресту и предложил ему пособие в размере 200 тысяч марок. От денег Мантойфель отказался, потому как считал, что солдату не подобает принимать подобную «награду» за то, что от него требует служебный долг.[156]
В марте 1945 года Мантойфель принял командование 3-й танковой армией, сражавшейся на Восточном фронте. Он упорно удерживал позиции на реке Одер, однако в последних числах апреля приказал отступить и, отдавая отчет, что конец уже близок, снова вспомнив о своих людях, двинулся на запад сдаваться англичанам. 3 мая в местечке Хагенау генерал Хассо фон Мантойфель капитулировал вместе со своей танковой армией перед представителями фельдмаршала сэра Бернарда Лоу Монтгомери. Отступление Мантойфеля явилось еще одним достойным уважения поступком, поскольку в те безумные дни, когда миллионы беженцев, а с ними и солдаты разгромленных воинских частей устремились на Запад, спасаясь от советских войск, он удерживал своих солдат от паники.
Мантойфель был арестован и отправлен в лагерь вместе с другими генералами, где и дал интервью Лидделл Гарту. Когда историк упомянул о тяготах жизни в лагере, Мантойфель с улыбкой ответил: «А могло бы быть еще хуже. Я ожидал, что мы проведем следующую зиму на бесплодном острове или где-нибудь на «корабле, бросившем якорь посреди Атлантики».[157]
Именно достойное восхищения чувство юмора помогало Мантойфелю в трудных ситуациях и сблизило его с подчиненными. Тот, кто служил вместе с этим бароном-орденоносцем, нес эту службу с преданным восхищением этим генералом, который, в свою очередь, относился к каждому солдату с большим уважением.[158]
Мантойфель вел себя спокойно и с достоинством в самых трудных ситуациях. Он последовательно исполнял то, что, по его мнению, являлось основным долгом офицера: заботился о благоденствии подчиненных. Подобную характеристику он оправдал своим поведением во время отступления в составе группировки «Вистула» генерал-полковника Готхарда Хейнрици. Узнав о самовольном отступлении, рассерженный фельдмаршал Кейтель устремился на фронт и набросился на Мантойфеля и Хейнрици. И Мантойфель, и начальник его штаба генерал-майор Буркхарт Мюллер-Хиллебранд впоследствии рассказали об этом автору.
Мантойфель, знавший о желании Кейтеля атаковать, приготовился к худшему. До встречи с шефом ОКВ генерал танковых войск убедился, что его пистолет заряжен, и не убирал руки с кобуры. Затем Мюллер-Хиллебранд приказал нескольким офицерам, вооруженным автоматами, спрятаться за деревьями на перекрестках.
Вскоре появился Кейтель и, постукивая стеком по руке, с сердитым видом направился к Мантойфелю и Хейнрици. Генералы обрисовали ему сложившуюся обстановку, сделав акцент на отчаянной необходимости подкрепления. Кейтель взорвался и выпалил в ответ: «Резервов не осталось!» Ударяя стеком по руке, он приказал им развернуть войска в обратном направлении. Хейнрици и Мантойфель отказались повиноваться. Потеряв над собой контроль, Кейтель закричал: «Вы ответите за это перед историей?». «Мантойфели служат Пруссии уже двести лет и всегда отвечали за свои поступки. Я, Хассо фон Мантойфель, охотно беру на себя ответственность за это».