Вернувшись в свою штаб-квартиру в Герольштейне, Люттвиц собрал дивизионных командиров и офицеров-оперативников на специальное совещание.
Для наступления Люттвицу были подчинены 2-я танковая дивизия (под началом нового командира — генерал-майора Хеннинга Шенфельда), а также 26-я фольксгренадерская дивизия (командир — генерал-майор Хайнц Кокотт) и учебная танковая дивизия (генерал-лейтенант Фриц Бейерлейн).
План предусматривал форсирование реки Ор по мостам, наведенным саперами. К вечеру планировался прорыв к Уффализу. Кокотту предписывалось пересечь Ор слева, а затем — Клерф; бронетанковой дивизии Бейерлейна следовало ворваться в образовавшуюся брешь и двигаться на Бастонь.
Шенфельд сомневался в способности дивизионных саперов осуществить свою первоначальную цель и попросил, чтобы для поддержки его атаки из резерва фюрера сняли бригаду. Люттвиц заявил, что сам проверит состояние своей старой дивизии и вернется к Шенфельду. Фактически Люттвиц прибыл на места сосредоточения войск до возвращения Шенфельда и обнаружил, что его бывшие подчиненные не согласны с оценкой Шенфельдом возможностей дивизии. Затем он отправился в штаб-квартиру Мантойфеля и попросил разрешения освободить Шенфельда от его поста. Мантойфель согласился и посоветовал заменить его одним из собственных бывших подчиненных в танковой дивизии «Великая Германия» — 44-летним оберстом Мейнрадом фон Лаухертом, обладателем Рыцарского креста с Дубовыми Листьями.
Последний уже находился в ставке Мантойфеля, поэтому церемония знакомства, в результате которой остались довольны обе стороны, прошла очень быстро.
15 декабря в 9 утра Люттвиц сместил Шенфельда и заменил его Лаухертом, который немедленно приступил к инспекции вверенных ему подразделений. Он заверил командира, что дивизия в состоянии выполнить возложенную на нее миссию. Знаменитые последние слова! Лаухерт еще не был командиром дивизии за два дня до того, как утром 16 декабря началось последнее главное наступление, предпринятое Гитлером. Корпус Люттвица нанес удар вдоль по единственному американскому пехотному полку. Оберсту фон Лаухерту удалось перебросить 2-ю танковую дивизию через Урте и в течение 24 часов проделать большую часть пути до Клерво.
Гренадерам Кокотта повезло меньше, и, таким образом, задержались войска Бейерлейна, которые, как предполагалось, должны были следом за ними переправиться через реку. Только к концу дня 17 декабря танки Бейерлейна, наконец, направились к городу Бастонь, который Люттвиц считал самой важной целью своего корпуса. Но Гитлер приказал, что, если не удастся быстро и без особых потерь взять Бастонь, ее следует обойти и оставить идущей следом пехоте. До ночи с 18 на 19 декабря Люттвиц все еще добивался разрешения окружить Бастонь и атаковать силами своего корпуса. Мантойфель отклонил его просьбу (у него не было выбора, поскольку имелись ясные приказы Гитлера), но предоставил Люттвицу право произвести ограниченную атаку.[165]
В пяти милях севернее от Бастони 2-я танковая дивизия (которая повернула на север, вместо того чтобы атаковать сильно укрепленную деревушку Лонгвиль) наткнулась на сильный оборонительный узел в Новиле. Поскольку защитники Новиля блокировали путь на запад, Лаухерту пришлось ожидать подхода своего растянувшегося войска. Прибывший к нему генерал танковых войск Люттвиц считал, что позиции Новиля удерживались не так уж серьезно, и сразу приказал начать атаку, руководить которой решил сам.
На этот раз командир корпуса ошибся. Новиль обороняли храбрые и решительно настроенные американские солдаты, которые сдерживали 2-ю танковую дивизию ровно двое суток, вследствие чего части Лаухерта понесли непропорционально большие потери.
Только вечером в среду 20 декабря молодой оберст и фон Люттвиц встретились на разрушенной улице Новиля. «Предлагаю двигаться на юг с целью преследования противника и захвата Бастони», — сказал оберст Лаухерт. Но мы знаем, что командир XLVII танкового корпуса имел приказ. «Забудьте о Бастони и отправляйтесь на Мез», — прервал его Люттвиц.[166]
К этому времени он выбился из графика на целых три дня. Ни одна из его дивизий не сделала того, что ей следовало бы сделать, а «наверху» Мантойфель и Модель (командир группы армий «Б») становились все более раздраженными. Не улучшилось и положение, в котором находились две другие дивизии.