Тай пробормотал что-то вроде согласия.
— Да.
— Хорошо. Жду тебя там через пять минут.
Стрип вышел из офиса, хлопнув дверью, и оставил Гвен наедине с Тайлером Эшем. Дома у нее три джерси с номером Тайлера Эша, две обложки Sports Illustrated с его лицом и один из страйк-мячей, который лежал в пластиковой коробочке на тумбочке.
А сейчас ей нечего сказать.
— Ну? — спросил он. — Что я должен им сказать? — его темные брови были нахмурены, а синие глаза стали еще более яркими из-за того, что он злился. Она думала о рекламе нижнего белья, плакаты которой висели по всему городу, там его глаза так отредактировали, что они стали светящимися, а его лохматые темные волосы лежали в идеальном беспорядке. Сейчас его волосы были спрятаны под серой шапкой, одет он был в серые тренировочные штаны и черную майку, и даже с двухдневной щетиной он все еще один из самых красивых мужчин в мире.
— Ну? — подтолкнул он.
Это не была работой Гвен. Она только доставляет заметки, но не готовит их.
— Что ты хотел им сказать? — спросила она наконец.
— Не знаю. Не имеет значение, что я им скажу, они все равно разорвут меня. Спросят почему в единственной игре, в которой я не играл, мы выиграли.
— Что ты хочешь от них?
— Чтобы они оставили меня в покое? Навсегда?
— Тогда прекрати все… это. — Гвен махнула рукой в сторону его лица.
— Что? Что не так с моей головой?
— Твое отношение. Ты даешь им повод. Хочешь, чтобы они оставили тебя в покое? Улыбайся.
— Что?
Была ли Гвен в ужасе от Эллисон или нет, это не имело значение. Ее босс была одной из лучших в этом бизнесе, Гвен слышала советы, которые та давала, и это помогло ей точно ответить на его вопрос.
— Скажи что-нибудь позитивное и контролируй то, что говоришь. Извинись за побег прошлым вечером. Скажи, что сегодня ты видишь все с другой точки зрения. Ты взволнован тем, что увидел. Ибанез отлично справился, Рид пропустил 3 из 4. Вы… взбодрились.
— Кто, черт возьми, говорит «взбодрились»?
— Ты говоришь это в рекламе кокосовой воды.
Тай нахмурился.
— Еще раз… кто ты?
Гвен запнулась. Как это вообще произошло? Снова? Ее работа заключалась в том, чтобы отнести листок бумаги. А не все это.
— Не имеет значения, — сказала она, открывая дверь. — Просто иди и хорошо сыграй.
— Куда ты идешь?
— Домой.
— Предполагалось, что ты доставишь меня в дагаут.
— Ты знаешь, где он находится.
Они встретились взглядом, и Гвен знала, что они помнят те секунды в лифте, и как она промолчала, когда он сбежал, а она позволила ему это. Настала его очередь вернуть услугу.
Наконец Тай пожал плечами.
— Спокойной ночи.
Гвен выбежала из офиса, ткнула кнопку лифта и была вознаграждена тем, что он сразу открылся, а она смогла запрыгнуть внутрь и удариться головой об стенку. Будь милым? Будь милым? И это ее совет Тайлеру Эшу, бейсбольному богу? С ней что-то случалось, когда она спускалась в клуб. Она превращалась либо в запинающуюся идиотку, либо во властную всезнайку, которая вроде как заслуживает увольнения, несмотря на то, что это не ее вина, потому что ее отправляют туда.
Когда дверь открылась на девятом этаже, Эллисон стояла у лифта, и Гвен ждала, когда она нанесет свой удар.
— Как дела? — спокойно спросила она, что-то печатая на своем телефоне, ожидая, когда Гвен выйдет из лифта.
Гвен заколебалась, все еще испытывая страх.
— Хм, просто отлично.
Эллисон даже не взглянула на нее.
— Хорошо. Увидимся завтра.
И хотя Гвен ждала, что ее будут ругать, унижать, а потом и уволят, слова «Увидимся завтра» каким-то образом прозвучали еще хуже.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Тай снова сидел на скамейке запасных. Второй день подряд. Он не сидел на скамейке запасных два раза подряд со второго курса университета. В тот раз он пришел на игру с похмелья, и его вырвало в шкафчик за пять минут до начала игры. Стрип посадил его на скамейку, затем заставил провести месяц с тренером по трезвости. И он усвоил этот урок. Или он так думал, потому что вчера он пошел и дал интервью в дагаут, а также извинился перед журналистами за свое поведение и весело заговорил о том, как он воодушевлен игрой молодых игроков. А сегодня он приехал рано и трезвый, хорошо потренировался, но, когда вывесили состав команды перед игрой, его там не было. Мало того, что его не было в стартовой девятке, так он и не возглавлял список запасных. Он был в самом низу. Некоторые люди подумали бы, что он все не так понял, но он хорошо знал Стрипа. Это было сообщение. Одна маленькая ошибка приводит к большим последствиям.
— Что за херня? — спросил он, когда Стрип вошел и взял бутылку кокосовой воды из холодильника. — Я опять в запасе?
— О, отлично, ты умеешь читать. — Стрип отпил из бутылки и поморщился. — Не могу поверить, что ты продаешь эту дрянь. На вкус как слюна.
— Кокосовая вода — это отличный источник магния и кальция, — сказал Тай, потому что ему за это платили. — Она может помочь предотвратить диабет, камни в почках и болезни сердца.
— Заткнись. Это отвратительно.
— У меня пожизненный запас этой воды. Когда-нибудь я научусь ее любить. Почему я на скамейке? Опять?
— Потому что ты солгал мне.
— Я извинился.
— Нет, ты извинился перед журналистами, и только потому, что тебе сказали это сделать.
Тай простонал.
— Извини, что я соврал тебе. Я был не в настроении.
— А ты думаешь я всегда в настроении? Мне шестьдесят.
— Тебе шестьдесят четыре.
Он пристально посмотрел на Тая.
— Я не ел стейк в течении двух месяцев, — продолжил Стрип. — Моя жена заставляет меня съедать чашку ягод асаи на завтрак. Я голодаю, и у меня нет времени на твое «настроение».
— Дело не в настроении, это…
Стрип ждал, когда Тай закончит, но, когда он этого не сделал, Стрип как будто прочитал его мысли.
— Он до сих пор не говорил с тобой? Ни писем? Ни звонков?
Тай покачал головой и уставился в пол.
— Нет.
— Скоро он это сделает.
— Это не имеет значения. Он все так же будет в тюрьме.
— А ты здесь, — отметил Стрип. — Извлеки пользу из этого.
— Внеси меня в состав, и я так и сделаю.
— Нет. Ибанез начинает мне нравится.
— Нет, он тебе не нравится. У него ужасный одеколон.
— Да уж, мне приходится задерживать дыхание, когда он проходит мимо, но зато он хорошо бьет, а нам сейчас это нужно. Вспомни, как ты начинал? Помнишь золотую сережку?
Тай старался не улыбнуться.
— Нет.
— Она болталась.
— Это было модно.
— С левой стороны ты выглядел как женщина.
— Нет, не выглядел.
— Дело в том, что Гарсис знал, что вскоре ты заменишь его, и он поддержал это. Он воспитал тебя и подал пример. Не знаю, как так получилось, но мы постарели, малыш, и ты сейчас один из ветеранов этой команды. Пришло время вернуть долг.
— Я могу просто купить ему бутылку одеколона.
— Если сделаешь это, я посажу тебя на скамейку навсегда.
Тай улыбнулся и увидел, что уголок рта Стрипа слегка поддергивался. Это было очень редкое явление.
— Я буду играть завтра?
— Посмотрим. А пока держи голову подальше от задницы.
— Не могу этого обещать.
Стрип ушел в свой кабинет, а Тай переоделся в тренировочную одежду, чтобы попрактиковаться в отбивании, даже если он и не будет играть. Снова. И он не рад этому, но, по крайней мере, Стрип не сказал ему то, что другие говорят о том, что он постарел, и его пора заменить. У него были отличные времена, и он без понятия, что будет делать дальше.
— Посторонний, — произнес один из охранников за дверью. Это было предупреждением, и все игроки в комнате занялись своими шкафчиками, зная, что сейчас кто-то придет.
— Доброе утро, джентльмены. — Эллисон Уайт была умной и устрашающей, и, когда она чего-то хотела, то приходила и получала. До прошлогоднего фиаско с корзинами руководство команды отвечало за их продвижение, в том числе и его самого. Но после того, как он пару недель пытался навести порядок из-за их рекламы, Тай приказал, чтобы все будущие рекламные предложения были отправлены сначала ему на одобрение. На сегодняшний день он проводил больше времени уклоняясь от предложений, нежели рассматривая их, и он начал думать, что Эллисон отказалась от идеи его игрушки-болванчика. Но ему стоило подумать дважды.