Галарикс развёл руками, показывая, что он сдаётся, принимая аргументы Солсбэра-младшего, но при этом ещё и пожал плечами, продемонстрировав, что остался при своём мнении. А лорд Торуальд подытожил:
— Что ж, думаю, что к мнению лорда Солсбэра стоит прислушаться, тем более что для выполнения следующего задания «Неустрашимый» поступает в полное его распоряжение и то, что на корабле будет человек, которому он доверяет…
— Но всё же я посоветовал бы вам… — начал начальник департамента безопасности, но Уайльдер махнул рукой, показывая, что вопрос решён. Когда дипломаты, колониальные чиновники, ушли, канцлер спросил у начальника департамента разведки:
— И всё же, мой друг, что вам не нравится в этом юноше? Уж очень вы предвзято к нему относитесь.
— Понимаете, этот молодой человек что-то скрывает, я просто чувствую это! У меня такое впечатление, да, да, можете назвать это паранойей, но этот молодой человек не тот, за кого себя выдаёт. Если бы это было в моих силах, то я задержал бы выход в море «Неустрашимого» до возвращения моего агента из Зеристчестэра.
— Вы знаете, Галарикс, что у нас нет времени, наши колонии на восточном континенте на грани бунта. А за этого юношу ручается молодой лорд Солсбэр, проявивший себя, несмотря на свою молодость, как опытный, осторожный и предусмотрительный политик.
— Будем надеяться, ему удастся предотвратить неблагоприятное для нас развитие событий. Подавление бунта колоний на Восточном континенте потребует значительного воинского контингента, а перебрасывать части из колоний Южного континента долго, да и опасно — ослаблением гарнизонов там сразу же воспользуются лютенцы. — Покачал головой Галарикс, а Уайльдер снова улыбнулся:
— У меня такое впечатление, что Солсбэр надеется на этого гардемарина, вернее, лейтенанта. Потому так и защищает. Эта миссия для Солсбэра станет решающей — быть ли ему товарищем министра. А через несколько лет — министром. Поддержка отца многое значит, но Солсбэр-старший всего лишь лидер одной из фракций в парламенте, и Гаронс постарается сделать все, чтоб это назначение не состоялось. Так что нашему юному другу надо будет очень постараться, чтоб вернуться с победой или результатами, могущими сойти за неё. Вот поэтому он и стремится взять того, кто уже принёс ему успех.
— Но он же не моряк, — усмехнулся Галарикс, выслушав речь канцлера, — это моряки народ суеверный, а он вроде как дипломат.
Лорд Уайльдер согласно кивнул и, улыбнувшись, добавил:
— Дипломаты тоже подвержены суевериям, а те из них, что выполняют особо деликатные миссии, тем более.
Глава седьмая
Тонкости колониальной политики
«Неустрашимый» резал форштевнем волны океана. Таиса стояла на привычном месте, у носовых пушек, рядом с ней стоял Харни Солсбэр, он даже не рассказывал ей, а, скорее, думал вслух:
— Наши колонии на восточном континенте находятся на грани бунта. А всё почему? Да потому, что местные плантаторы стали слишком богатыми! И теперь, видите ли, их не устраивают те налоги, что им приходиться платить! Слишком много! Они возомнили, что могут отделиться от королевства и жить самостоятельно!
— Оставляя себе то, что платят в виде налогов, — хмыкнула Таиса и спросила: — А в чём причина такого повышения их благосостояния?
— Рабский труд на их плантациях, которые находятся на отобранных у аборигенов землях. Причём захват земель не их заслуга, это было продвижение наших войск вглубь континента.
— Операция наподобие той, что была проделана на Лэмисе? — снова хмыкнула Таиса. Солсбэр кивнул, а Таиса уверенно закончила: — То есть уничтожение местного населения. А освободившиеся земли и заняли эти плантаторы-рабовладельцы. А теперь они вознамерились избавиться от опеки своих благодетелей, посчитав её слишком обременительной для себя. Какая чёрная неблагодарность!
Солсбэр машинально кивнул, думая совсем о другом. А Таиса предложила:
— Надо понизить их благосостояние и показать, что без наших войск им там не прожить.
— Но как? Как это сделать? Единственная угроза — местные племена, но после того нашего похода они и не думают о каком-либо реванше, то есть о возвращении себе отобранных у них земель. Можно, конечно, натравить на этих неблагодарных лютенцев, те с радостью нападут, но боюсь, что тогда колонии будут для нас точно потеряны!
— А что думают сами плантаторы? Если они избавятся от нашей колониальной администрации и войск, там размещенных, лютенцы, что, не нападут? — приподняла бровь Таиса. — Разве они настолько глупы, чтоб такое не предвидеть? Мне кажется, что между вашими плантаторами и лютенцами уже существует определённая договорённость, потому-то жители Артарики, согласен, не все, только наиболее богатые, и мутят воду. Вот по ним-то надо ударить.