Адмирал забрал у меня листок, быстренько прочитал, кивнул.
— Ну вот и всё, — произнёс он. — Будут тебе люди, командор.
Я расплылся в довольной улыбке. Я ожидал, конечно, что адмирал пойдёт мне навстречу в этом вопросе, но даже не представлял, насколько. Можно теперь не переживать, что мне в экипаж отправят каких-нибудь бывших троечников, путающих аппарель с аперитивом. Лучших из лучших я тоже не ожидал, но Ушаков как минимум может отправить на «Гремящий» по-настоящему толковых молодых офицеров.
Лучшие пойдут служить на линкоры и крейсера, на «Титана», в конце концов, в центральные пространства Империи, поближе к столице. Туда же отправятся все мазаные, сынки и внучки. Народ попроще пойдёт служить на дальние рубежи, но на более-менее современных и уважаемых кораблях, к прославленным командирам под руку. Самые нерадивые курсанты пополнят личный состав устаревших корыт в жопе мира, как это было с «Гремящим». Я перешёл из первой категории в последнюю, но теперь уже ничуть об этом не жалел. Кем бы я стал, попади на какой-нибудь ухоженный и прославленный корабль вроде той же «Минервы»? Вряд ли бы я дослужился даже до старлея.
— Алёша… А ты же лично на наследника теперь работаешь? — спросил меня вдруг адмирал.
— Вроде того, — кивнул я.
— Поаккуратнее с ним. У Виктора большие амбиции, — предостерёг меня адмирал Ушаков.
— Так и вы государыне служили, господин адмирал, — сказал я. — Ещё когда её батюшка жив был.
— Это другое, — отмахнулся Ушаков. — Послушай лучше старика. Поаккуратнее, понял?
— Так точно, понял, — кивнул я.
На самом деле не совсем. Я ничего плохого в службе кронпринцу не видел. Даже с учётом его амбиций. В конце концов, рано или поздно он станет императором, причём скорее рано, чем поздно, а быть приближённым императора это привилегия, доступная очень немногим. Так что я должен проявить себя наилучшим образом, чтобы не пролюбить эту возможность. Такой шанс выпадает только один раз в жизни, и за него надо цепляться всеми силами.
Адмирал взглянул на часы, старые, золотые, механические. Такие же старые, как он сам.
— Прости, Алёша, бежать пора, — сказал он, поднимаясь из-за стола. — Рад был повидаться. Заходи ещё, как время будет.
— Обязательно, господин адмирал, — улыбнулся я.
— Точно! Первокурсникам лекцию прочитать сможешь? Да и не только им, — сказал Ушаков. — Все послушали бы, как ты туранцам всыпал.
— Да это не я всыпал, мне повезло просто. Миллер с Черных ему щиты сбили, а я уже потом…
— Не скромничай! — перебил меня адмирал.
— Попробовать могу, конечно, — пожал я плечами.
— Вот и хорошо, будь на связи, поставим тебя в расписание, — глаза Ушакова горели, эта идея занимала всё его воображение.
— Пока ремонт идёт, хоть каждый день могу, — усмехнулся я. — Но вам быстро наскучит.
Адмирал усмехнулся.
— Перваки только рады будут, вместо занудных лекций по астрономии, — сказал он.
Теперь уже настала моя очередь рассмеяться. Я эти лекции ещё не успел забыть.
Мы вместе покинули кабинет, адмирал закрыл его на электронный ключ, он ещё раз пожал мне руку.
— Рад был повидаться, — повторил он.
— И я, господин адмирал, — сказал я, чувствуя, что не соврал. Я действительно был рад видеть этого старика.
Разошлись мы в разные стороны. Я пошёл к лифтам, адмирал Ушаков пошёл дальше по коридору, одним своим присутствием внушая трепет всем проходящим мимо курсантам. Настоящей глыбой был адмирал Ушаков. Одним из тех людей, на ком держится весь наш космический флот, и я чётко понимал, что хочу быть похожим на него. Таким же стойким и непоколебимым.
Глава 3
Академию я покинул уже по земле. Возвращаться в казарму ПВОшников желания не было абсолютно, а вот прошвырнуться по городу желание определённо имелось, так что я вышел из высотки административного корпуса Академии и пошёл пешком по заасфальтированным дорожкам, скрытым в тени раскидистых тополей.
По этим дорожкам я ходил тысячи раз, не изменилось абсолютно ничего. Те же плакаты и информационные баннеры вроде «Курсант! Помни о герметичности корабля!» или «Мойте руки после ксеноконтактов», те же линии разметки на асфальте, всё точно так же, как было раньше. Изменился только я.
На КПП глупо улыбающиеся курсантики-дежурные выпустили меня наружу, и я тут же очутился в окружении вспышек фотокамер и микрофонов, настырно лезущих мне в лицо.