— Спасибо. За всё, — прошептала она.
— Вернёмся к этому после боя, хорошо? — усмехнулся я, чувствуя, как меня переполняют эмоции.
Она улыбнулась, но всё-таки кивнула. Окрылённый, я чуть ли не летел к первой гермодвери, распахнутой настежь.
Укрываясь за тяжёлыми створками, наши бойцы отстреливались, насколько могли. Снаружи на реакторную наседали разъярённые солнечные, воздух накалился от плазмы и горячего металла. Смириться с поражением они никак не могли, и теперь использовали всё, чтобы вернуть реактор себе, вместе с властью на станции.
Я выцепил в прицел какого-то фрика с лазерным автоматом, нажал на спуск. Без малейших колебаний. Гуманность? Плевать. Все, кто находится по ту сторону прицела — враги, жаждущие моей смерти, а значит, жалеть тут некого.
Однако меньше их не становилось, сколько бы мы ни стреляли. Лидеры партии галактического просвещения гнали своих обдолбанных стимуляторами бойцов, как свиней на бойню, целыми толпами.
— Я пуст! — крикнул один из наших.
Вопли раненых леденили душу, истошные, скорбные. И с нашей, и с другой стороны.
Я покосился на принцессу, та методично палила из пистолета, раз за разом высовываясь из укрытия с одинаковым интервалом.
— Алиса! — крикнул я.
Она отвлеклась, повернулась ко мне, оставшись в укрытии. В тот же момент мимо пронёсся бластерный заряд, как раз там, где должна была оказаться её голова.
— Надо отходить! Мы не сдюжим! — крикнул кто-то.
— Держать оборону! — проревел я. — Ни шагу назад! Трусы и дезертиры будут расстреляны!
На какое-то время эта угроза подействовала. Но сдерживать натиск солнечных и впрямь становилось всё тяжелее.
— Алекс! — раздался голос Харитона через систему связи. — Надо отступать! Мы не удержимся!
— Что на третьих дверях⁈ — спросил я.
— Жопа полная! — ответил Перк. — Нужна помощь! Господин командор!
Я выстрелил ещё в одного высунувшегося противника. При всём желании, я не мог задействовать «Гремящего».
— «Гремящий» не имеет права вмешиваться в дела независимой станции! — отрезал я.
— Пусть кто-нибудь присягнёт на верность! — предложила Елизавета. — Перк! Ты родился здесь, на Дер Эквинуме, ты лидер победившей партии! Считай, что ты избран премьер-министром станции!
— Это будет скандал, Ваше Высочество, — напомнил я.
— А у нас есть выбор? — фыркнула она.
Выбора и правда не было.
— Повторяй за мной! — сказала принцесса. — Я, имя-фамилия, торжественно присягаю на верность императрице Александре!
Перк повторил. Слышала это вся станция, во всяком случае, те, кто пользовался ретранслятором «Гремящего».
— Клянусь соблюдать законы Империи, уважать права и свободы её граждан, защищать свободу и независимость, быть верным Империи отныне и навсегда! — произнесла Елизавета.
Перк повторил, сбиваясь порой и нервничая, но текст присяги он произнёс целиком. Такой же, какой произносил я в своё время, когда поступал на службу.
— Теперь «Гремящий» может вмешаться? — спросила Елизавета.
Кажется, мы случайно расширили границы имперского пространства.
— Теперь может, — сказал я и начал вызывать эсминец, старшего помощника напрямую.
Лейтенант Магомедов ответил сразу же. Заварушка на станции секретом не была, и на корабле все пребывали в повышенной готовности.
— Магомедов, слушаю, — отозвался он.
— Старпом! Срочно отправляй в реакторную Заварзина и его парней, всех поднимай! — приказал я. — Нужна помощь, не справляемся! Это приказ!
— Есть! — обеспокоенно ответил старший помощник. — Высылаем челнок!
— Шлюз триста тридцать! Мы держим реакторную, разрешаю убивать всех вооружённых людей вне реактора! — добавил я.
Теперь только продержаться. «Гремящий» висит совсем рядом, поднять взвод охраны по тревоге не так уж долго, доберутся быстро. Правда, каждая секунда здесь, под огнём, тянется как сопля.
— Заварзина мне на прямую связь! — потребовал я.
Командир взвода охраны находился уже в челноке вместе со своими подчинёнными, экипированными по полной программе, все они знали, что летят не на прогулку. Тут было по-настоящему жарко.
— Закрыть все гермодвери! — приказал я, когда ситуация начала близиться к критической.
В самый последний момент. Я решил закрыться внутри, и пусть орда фриков и наркоманов будет ломиться к нам с плазменными резаками. Заварзин прихлопнет их с тыла, пока они возятся с запертой дверью.
У нас же пока появилась минутка для передышки. Я проверил боезапас «Кракена» — осталось семнадцать выстрелов. Негусто. У всех остальных, наверное, такая же история. И это я ещё не лез на рожон.