Ведь войска Салаха отходили, будто генерал и не собирался держать город дальше. Он обманул, и поэтому дивизия Касима попала в окружение.
Но всё же это была почти целая пехотная дивизия, и это в то время, когда основные имперские силы находились на юге города, и их ещё не успели перебросить. Шанс на прорыв был.
— Господин генерал, — один из радистов отвлёкся от аппаратуры. — Северяне взяли генерала Салаха.
— Не страшно, — сказал Касим. — Держимся дальше.
Он это знал, ведь сам передал имперцам его расположение. Не для того, чтобы выслужиться перед императором, а наоборот, вынудить Громова говорить именно с ним, а не с кем-то ещё. Ведь сепаратисты слишком разрознены, а тут боевой генерал, самый сильный из оставшихся.
Но он корил себя за то, что поторопился, ведь не знал об операции рядом с дамбой, и понятия не имел, почему вдруг рядовая зачистка десантом перешла в полномасштабную общевойсковую операцию, сравнимую с первыми днями штурма Фледскарта.
И теперь Касим думал. Может, стоит пойти на контакт с имперской армией, чтобы выторговать условия за сдачу? Или лучше продолжать сопротивление?
Ведь теперь шансы занять положение повыше среди лидеров новой независимой республики были намного больше, когда Салах попал в плен.
Он почесал лоб под кепкой и решил, что лучше держаться. С Рэгвардом говорить бесполезно, старик будет требовать полной капитуляции. Да и для генерала, только что поднявшего мятеж, никаких поблажек не будет, особенно когда сам мятеж длится всего несколько часов.
Генерал Касим подумал и решил драться. Надо пробиться на восток города, где сохранились жилые массивы, и император не рискнёт бомбить те кварталы с мирными жителями под прицелом камер зарубежных журналистов. Да и его хозяева из Дискрема будут недовольны. Они всегда недовольны.
Поэтому Касим и решил драться. Тут или император пойдёт на попятную, чтобы закончить непопулярную войну, в которой он бесславно терял свою армию. Ну или самого императора скинут, как говорил Салах, и тогда новым хозяевам империи придётся договариваться лично с ним, с Касимом.
Ведь Салаха наверняка к этому времени повесят.
Надо только объединить силы Инфиналии под своим командованием, но тут генерал не сомневался, что всё получится.
И едва он похвалил себя в мыслях о том, как хорошо всё придумал в казалось бы безвыходной ситуации, как в штабе вдруг погас свет.
Штабисты начали включать фонари, зажигали лампы и свечи, чтобы в штабе снова стало светло. Но тут стены начали трястись. Несильно, но это нервировало.
Хотя это было странно, ведь бункер находился глубоко. Его строили для императора, причём так, чтобы даже восставшая крепость не могла уничтожить его.
— Они обстреливают это место? — спросил генерал.
— Есть такая возможность, саади, — отозвался командир разведки дивизии и поправил аккуратную бородку. — Мы перехватывали радиопереговоры, так они обсуждали, где может быть наш штаб. Стоит покинуть место, саади. Но крепость говорила, что пока не может стрелять. У них перезарядка.
— Это же хитрость, — проговорил генерал. — Чтобы мы поверили, будто…
В этот момент тряхнуло ещё сильнее. Массивный стол с картой сдвинулся, на бетонный пол упал термос и пролился. В помещении разошёлся сильный запах чая.
— Господин генерал, надо уходить, — всполошился разведчик. — Прошу, саади!
Генерал Касим решил не спорить и поднялся, но дальше всё пошло совсем не по его планам.
Мощные толстые бетонные стены затряслись ещё сильнее. С потолка начала сыпаться пыль, по нему прошла трещина, которая начала расходиться. Оттуда повалились камни, пыль, а затем куски потолка.
Несколько бойцов схватили генерала, чтобы вывести к лестнице, но тут под их ногами начал трещать пол.
— Быстрее! — крикнул кто-то. — Уходим!
Штабной капитан заорал от боли, ведь из трещины ударил мощный поток пара. Обваренный офицер упал и скатился в трещину, которая расширялась, следом туда полетел другой. Пол начал проваливаться от центра к краям.
Генерал успел допрыгнуть до дверного проёма и вцепиться за проём двумя руками. Его охрана уже улетела вниз, а сам Касим висел на краю, а кто-то держал его за обе ноги.
Снизу била удушливая вонь, от которой мутило. Но там было кое-что похуже.
— Саади, пожалуйста! — кричал начальник разведки, держась за его ноги. — Помоги!
Касим заорал от напряжения, высвободил одну ногу и начал пинаться. Начальник разведки тонко закричал, когда его самого ошпарило паром, и полетел вниз, держа в руке слетевший сапог Касима.
Генерал закряхтел, смог подняться на руках из последних сил. Едва вышло, как он сразу вскочил и побежал по трясущейся тёмной винтовой лестнице, хромая, потому что у него остался всего один сапог.