Он показал армейский консервный нож, но боец уже убежал.
— Вольно, — сказал я, когда десантники меня заметили и начали подниматься. — Вы тут не водку прячете? — я показал ногой на груду фляжек, лежащих на земле.
— Нет, господин майор, это сок, — Шутник протянул мне флягу. — Прислали банки, мы по фляжкам разлили. А то старшина Ильин бы не одобрил.
Взгляд у всех на мгновение потупился. Теперь вспоминать его будут долго, ещё многие годы, но уже сейчас понимают, какая это была потеря.
— Хотите? — предложил Пашка. — Свежий!
Я взял фляжку, потряс, отвернул тугую пробку и отхлебнул. Яблочный сок с крепости, тёплый и густой, немного кисловатый. Но немного взбодрил, хотя я бы предпочёл что-нибудь покрепче и горячее. А то внутри ещё был небольшой озноб, последствия моих ночных похождений.
Бойцы смотрели на меня, кто-то с любопытством, кто-то с удивлением, кто-то с восторгом, а кто-то с опаской. Тут были десантники — те, кто видел штурм, и что я там делал, даже частично. Видели и разведчики, так слухи уже наверняка пошли, они точно обсуждали всё между собой.
Но я оставался на месте, готовясь встречать возможные проблемы. Штурмовать город было сложнее всего, а с остальным справлюсь.
Я уже понимал, что легко не будет, с того момента, когда очнулся в подвале после сделки с духом. И раз так вышло, что его силы пришли мне, я буду это использовать. Не крича об этом во всеуслышание, но при необходимости воспользуюсь всем арсеналом.
А мои люди должны понимать, ради кого я всё делал. А ведь многих спас из тех, кого хотели убить. Вытащил наших людей, и это заметили все…
— Смотрите, господин майор, тут чего нашли. Поговорили, вам решили отдать.
Боец по прозвищу Конь из отделения Шутника протянул мне что-то, заляпанное землёй. Я потёр пальцем. Земля с трудом отходила, но я увидел блеск. Золото? Оно не теряет блеск долго, а эта вещь старая.
А они крепко меня зауважали. Такая монета может стоить уйму денег, они могли бы пропивать её долго. Но отдали мне.
— Это монета? — я повертел находку в руках. — Старая. Благодарю, буду хранить. А для чего это отверстие?
— Это не совсем монета, — немного приглушённым голосом произнёс другой боец из нашего батальона.
У него был заложен нос, поэтому он так говорил. Кажется, у него было прозвище Умник, и теперь я не удивлялся почему. Манера говорить у него своеобразная: нудная, как у скучающего школьного учителя.
— Это раньше выдавали как знак отличия. Пять фламменов в золоте, как обычная монета, но вручали на ленточке. Просто лента сгнила уже. Это сейчас как «мужика» получить… орден Мужества, то есть.
— А где взяли? — спросил я.
Они все показали мне на воронку недалеко от музея.
— Там, похоже, могила была, её разбило, кости вытряхнуло. Там ещё нашли портсигар, — с увлечением начал рассказывать умник, — узнали, что это был боец из отряда разведки того самого Юрия Климова по прозвищу Варг! Они тут воевали с сухарями триста лет назад!
— Твой предок, командир! — Ермолин усмехнулся.
— Не-е-ет, господин капитан! — протянул Умник с возмущением. — Юрий Климов основал свою династию, тот самый Дом Варга, и его дети носили уже другую фамилию. Взяли название на манер имён старых Небожителей. А остальные Климовы так и остались в своей семье. Просто родственник, как и все Варга.
— Разбираешься в истории, Умник? — спросил я.
— Ещё как, — вставил Шутник и кивнул на стену музея. — Лекцию хотел нам прочитать, да тут жрачку принесли, не до этого стало.
— Ну, блесни, — попросил я.
Музей разрушило, когда в него ударил снаряд из миномёта, но часть стены со старой мозаикой уцелела. Пустынники зарисовали её всякими ругательствами и непотребствами, но разобрать детали можно.
Я историю знал и слушал вполуха. А Умник в ней разбирался, вот и шёл вдоль стены, показывая разные события, которые были на ней изображены:
— Здесь вся история мира, — сказал он, и, как учитель, спросил у бойцов. — Кто помнит, как наш мир называется?
— Мундус Игниум, — сказал Конь. — Ты уже спрашивал. Господин майор, — он посмотрел на меня, — а вы знаете, что Умник школьным учителем был, но его выгнали за пьянку и забрали в армию?
— Не так всё было, — промычал Умник. — Совсем не так.
— Буду знать, — произнёс я. — Рассказывай. Не о школе.
Он оживился. Всё же людям нужно переключиться после того, что происходило ночью. Если жить в вечном напряжении, то крыша быстро поедет. Вот Ильин пил после каждой высадки, кроме этой ночи, будто чуял, что будет.