Он указал на новую мозаику — поле, заставленное шагоходами с обеих сторон. На фоне обычных выделялись гигантские Исполины, очень большие машины, ещё больше боевых ригг.
— А здесь отличился другой Загорский, его правнук, он же второй Молот Империи. Генерал Загорский из РВС — его внук. Хотя тогда ходили слухи, что оба Молота — один и тот же человек, ведь он же был Небожителем. Вот и мог переродиться в другом теле.
— А я могилу его видел, — вставил Шутник. — У нас на севере. Написано: «Здесь лежит Загорский». Надо было приписать: «Разбудите, если что-то пойдёт не так».
Он засмеялся.
— Потом гражданская закончилась, — Умник проигнорировал его и перешёл к последней секции стены. — Правила императрица Катерина. Она и её муж, тот самый Загорский, объединяли страну, гасили последние очаги восстания.
Умник вытер лицо рукавом и прошёл дальше. Стена уже заканчивалась.
— Затем новый золотой век, когда правил их первый сын, император Константин Великий, а второй сын стал адмиралом, первым командиром первой крепости, вот они все, — он показал рукой на портреты. — Он продолжил род отца, а Константин — матери. А после правил император Михаил, уже не такой великий…
Кто-то сдавленно засмеялся, но покосился на инспектора Кеннета.
— А дальше вы знаете… — Умник развёл руками.
А в стене была дыра от снаряда.
— Спасибо за лекцию, — проговорил Кеннет. — Это было интересно, хотя и не совсем точно. Ну да ладно. Боец, оформите это всё в виде доклада. В следующий раз, когда министерство устроит новый патриотический конкурс, я пошлю туда вас с этой работой.
— Э-э-э? — протянул Умник.
Но было поздно, он сам предложил. Шутник что-то сказал шёпотом, наверняка ту армейскую грубую шутку, что инициатива делает с инициатором.
Мы продолжали осмотр. Всё ещё не было новых приказов, ну а я чувствовал себя лучше.
Встретил ещё пару знакомых, но никто не спрашивал о том, что случилось со штабом. Все обсуждали, чуть ли не каждый видел, как проснулся огромный вулкан и потопил всё. Хотя извержения не было, просто поднялась раскалённая магма и уничтожила штаб.
Но кое-кому было не до этого всего.
Этот человек нам помог, и я не хотел бросать его в беде, вот и выдвинулся на помощь.
— У меня был приказ крепости! — доказывал капитан Зорин, стоя у своего танка. — Я выдвигался туда, куда мне приказал командующий лично!
— Это не отменяет того факта, капитан, — проорал штабной полковник, — что ты попытался меня убить!
— Вы стояли на моём пути и мешали проехать колонне, а вокруг были сухари, господин полковник. Если бы задержался, они бы сожгли всю колонну. Счёт на секунды шёл.
Зорин держал себя в руках, а вот штабист нарушал устав, ведь орал на офицера при подчинённых. В имперской армии за такое даже могут снять, но в РВС бардак был куда сильнее. И некоторые наглели.
— Ты пытался меня убить! — полковник махнул рукой. — Это залёт. Арестовать его!
Два бойца из военной полиции РВС Огрании подошли было к Зорину. Тот стоял на месте, но бойцы из его батальона уже были тут. Они мрачно обступили их. Некоторые были вооружены. Полицейские начали переглядываться.
— Это что, бунт? — с угрозой спросил полковник. — Да я вас всех за это расстреляю. Весь батальон штрафным сделаю!
Зорин всё же выручил нас. Если бы не его быстрый марш по городу, нас бы раздавили в самом начале, уж очень много пустынников нападало на нас.
Но его танки отвлекли врага, которому пришлось перестроиться. Его батальон понёс потери, и всё же выстоял. И я слышал, что сам Зорин раздавил транспорт штабного офицера по пути, прекрасно зная, что этим спасёт батальон от засады, но за это придётся отвечать ему самому.
Теперь командиру грозила опасность, от которой его надо было спасать. Но у меня был только один способ это сделать.
— Стоять! — приказал я.
На меня посмотрели все. За моей спиной стояло несколько наших, готовых кинуться на выручку, если что. Бойцы военной полиции потеряли свой настрой окончательно.
— Что происходит? — спросил я. — На каком основании вы задерживаете этого офицера?
— Тут вы, майор, — проговорил полковник сквозь зубы, — ничего сделать не сможете. При выполнении приказа крепости, он атаковал меня, уничтожил транспорт и чуть не убил. Это — трибунал, — он поглядел на Зорина.
Тот смотрел смело, ничего не боясь. А танкисты вообще люди бесстрашные. Они горят в своих машинах, но продолжают бой.