А ещё я могу в нужный момент применить новые силы. Это должно помочь. Но Шлейн…
Я обернулся. Командор лежал неподвижно, взгляд застыл. Санитар, хлопотавший рядом с ним, закрыл ему глаза ладонью.
— Батя-Батя… — тихо проговорил он и выдохнул. — Да найдёт твой дух путь домой.
Старое поверье, в Огрании до сих пор почти в каждом доме стоит свеча духа, но пустая, которая не горит. И раньше считалось, что дух предка найдёт дорогу домой и вернётся к своим потомкам в такую свечу. Дорога слишком долгая, ведь духи слепы. Но некоторые из них находят свечу. Как тот, с которым говорил я…
Но Шлейн умер. Вот и всё. До высадки я был помощником командора, и мне не доверяли командовать ротой. Косились из-за предка. Поэтому так легко отпустили на операцию, думая, что я вряд ли вернусь.
А сейчас — я самый старший офицер батальона, остальные или погибли, или ранены, или так и не нашлись после высадки. Да, многое изменилось. И у меня теперь не одно отделение, а десятки бойцов и много раненых.
И не только. Командор — звание новое, ответственность большая, и пока не прислали нового, то я вместо него. И у меня появляются разные задачи.
— А что это значило, командир? — рядом со мной сел разведчик Ермолин. — Тот разговор про деда?
Он уже сменил пустынный камуфляж и надел элементы бронезащиты — бронежилет, пластины для защиты рук и ног. А на голову нацепил толстый шлем, из-под которого торчал провод гарнитуры, ведущий к радиопередатчику на поясе. Разведчики так общаются между собой в бою.
И, несмотря на габариты и экипировку, двигался Ермолин почти бесшумно. В руке он держал вскрытую банку тушёнки, из которой ножом доставал куски мяса. Заметив мой взгляд, он протянул мне её. Оставалась ещё половина.
— Взял у твоих ребят, угостили. Кто это говорил с тобой?
— Не узнал по голосу? — спросил я и взял тушёнку.
Банка ещё горячая, но мясо уже едва тёплое. Я вытащил кусок своим ножом, а Ермолин отломил мне ломоть подсохшего хлеба.
— Вроде догадался, да я не с самого начала разговор слышал, — сказал он. — Хотел было свои позывные назвать, чтобы поверили, да ты и сам справился.
Пришёл Джамал, сел рядом с нами.
У них какой-то разговор ко мне, а мне некогда долго чесать с ними языками. Но эти двое — профи, с которыми надо работать и дальше. Ведь нужно многое сделать, чтобы вывести как можно больше людей из окружения.
Придётся и правда брать переправу. Удержать, чтобы получить возможность вывезти раненых и получать снабжение. А для этого нужна разведка.
— Это был имперский генерал Конрад Рэгвард, — пояснил я, возвращаясь к разговору. — Его дед и мой прадед во время Второй Гражданской войны воевали на одной стороне. Даже были друзьями, как он сказал. Мы с ним разговаривали до высадки, он приходил к нам.
— А, вот оно что, — Ермолин закивал. — Слава империи, значит, раз уж империя даёт шанс даже потомкам мятежных генералов. Это нам помогло.
Да, тот, кто говорил со мной по радиостанции, — не кто иной, как сам главнокомандующий имперской армией.
Он всегда держал ситуацию в своих руках, несмотря на преклонный возраст. Высшие военные его не любили, как и при дворе, и поговаривали, что Рэгварда собираются менять.
Но солдаты уважали старого генерала. Он не бравировал, появляясь в окопах, не читал пафосные речи, но отлично понимал, что творится на земле.
В отличие от многих.
Радист окликнул меня и протянул гарнитуру. В эфире хаос, все путали новые позывные, на заднем плане гремели взрывы. Бардак никуда не делся. Но того, кто выдал себя за нас, здесь не было.
— … едва держимся! Нужно…
— … противник предлагает сдаться…
— Да пошли его на… — и нервный смех.
— Отставить. Общий эфир!
— Гранит-2, Гранит-2, — услышал я чей-то голос, очень чётко. — Это Утёс-2, приём.
— Слышу вас, Утёс-2. Приём.
— Вот ты устроил заварушку в штабе, Гранит! — голос в динамиках рассмеялся. — Давно такой не видел!
— Мы в эфире, — напомнил я.
— Точно. Двигаюсь к вам, Гранит, потому что мы здесь не удержимся. Столько карандашей и коробок потерял. Приём.
— Принято, Утёс. Встречаем. Конец связи.
Я посмотрел на разведчиков. Джамал и Ермолин смотрели на меня.
— Короче, мы возвращаемся к своим, — сказал Ермолин, доедая хлеб. — Майор Чан приказал. Но его мы оставим у вас — не можем нести, там надо через реку, на своих двоих. Он так приказал, — добавил разведчик, будто оправдывался.
— И вам нужно прорываться отсюда, — добавил Джамал. — Или обложат со всех сторон. Особенно теперь, когда им стало известно, что подкрепления сюда не пойдут. А если взорвут мосты — это смерть для тех, кто остался.