В его голосе больше не было привычной придурковатости и гнусавости. Сейчас в нём слышалась стальная уверенность взрослого человека, а не испуганного деревенского мальчишки, попавшего в первый бой.
Это мне не понравилось.
— На чьей ты стороне? — я достал пистолет и снял с предохранителя.
— На стороне империи, конечно! — торопливо произнёс он, замирая на месте. Его уверенность сразу ослабла. — Посмотрите, господин капитан. Я обещаю, что это поможет! Поможет спасти ребят!
— Покажи.
Крыс подал мне коробку. Она металлическая, уже порядком проржавевшая. Сверху была выгравирована надпись, но её сложно разобрать за слоем грязи и ржавчины. Замочек уже сгнил.
— Значит, ты искал именно эту штуку, — оружие я опустил, но держал наготове. — Специально. Поэтому каждый подвал проверял? Не ври, что нашёл случайно.
— Я… я исполняю приказ, господин капитан, — он сглотнул. — Нужно было найти эту свечу. И отдать вам.
— Мне? — удивился я. — И кто приказал?
— Не могу сказать, это секретно. Я… не могу нарушить приказ, вы должны меня понять. Но я на вашей стороне. А это — для вас.
Крышка легко открылась, и в подвале стало очень светло.
В коробке лежал небольшой продолговатый цилиндр: чёрный, гладкий с виду камень. Но он горел, как обычная свеча. Свет шёл от него.
— Свеча предков, — торопливо сказал Крыс, косясь на пистолет. — Их мало осталось. Говорят, в такие попадают души умерших…
— Я знаю о них. Почему её спрятали?
— Потому что боялись того, кто живёт внутри. Но бояться нечего. Ведь только он может спасти страну.
Огонь свечи манил. Я не удержался и взял её. Странное ощущение, она будто сделана изо льда, настолько гладкая, но была тёплая и сухая. И этот камень горел, но сам синий огонёк не обжигал.
Пальцы немного немели, пока я её держал.
— Инфы идут! — донёсся крик.
Бойцы начали палить из автоматов, к ним присоединился злой голос ручного пулемёта. Хлопнула граната, и с потолка посыпалась пыль.
Я вернул свечу в коробочку, захлопнул и убрал в карман. Такие свечи ничего не поджигают, уже видел несколько таких и знал, как они работают.
— Наверх, — приказал я. — Разберусь после боя.
Следующая атака была жёстче. Пустынники засели в здании через дорогу, и их пришлось выковыривать с подствольников и ручных гранатомётов.
Время шло к вечеру, но пустынники лезли наглее. Похоже, это были разрозненные группы врага, а не направленная против нас атака, поэтому мы до сих пор держимся. Но рано или поздно они полезут в полную силу.
Мы отбились, но следующее нападение я уже мог не пережить, ведь едва стоял на ногах. С трудом сел у стены и выдохнул. Только желание вывести бойцов к своим и передать данные не давало мне сдохнуть.
Жить хотелось, да, сильнее, чем когда-либо. Но ещё меня держали обязательства. Всё же я имперский офицер. Пусть я родился в другой стране, пусть мой прадед был изгнанником, сбежавшим из империи от своих родственников, это ничего не меняет.
Но, быть может, кто-нибудь напишет на надгробном камне: «Дмитрий Климов, капитан имперского десанта. Верный сын империи Юнитум».
— Ты скоро умрёшь, — сказал кто-то рядом со мной.
Я начал озираться. Рядом были только раненые, и Филин уже умер. Второй, Штык, лежал с закрытыми глазами.
— Кто это говорит?
Я достал плоскую коробочку из кармана. В ней та свеча, и её синий свет пробивался через проржавевшие дыры.
Зато я различил надпись на крышке:
«СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО. При нахождении немедленно передать в ближайший отдел Имперской Службы Безопасности! НЕ ОТКРЫВАТЬ НИ ПРИ КАКИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ!»
— Скоро ты умрёшь, а твои люди наверху погибнут, — продолжал чей-то низкий сильный голос. — Тех, кто попадёт в плен, запытают до смерти.
Голос шёл оттуда. Это он говорит со мной. Тот, чья душа живёт в огне каменной свечи.
— Но ещё не всё потеряно, — сказал голос. — Тебе нужно лишь произнести молитву. Особую.
— Хватит загадок! — потребовал я. — Говори прямо.
В другое время я бы удивился, слыша это. Вот только этого времени у меня осталось мало, и я вцепился в этот шанс.
Я читал истории про предков, чьи души жили в свечах, и их возможностях. На севере и на западе империи до сих пор молились редким свечам, что остались. И верили, что дух может спасти род, если помолиться ему особым образом. Особенно когда его молили о мести. Но цена высока.
— Я могу спасти твоих людей, — пообещал дух.
— И что ты сделаешь? — спросил я и всмотрелся в синий свет. — Мне не нужны пустые обещания. Говори по делу.
Я не произносил слова вслух, но дух понимал меня, а я слышал его.