— Тихо, — отозвался он.
— Не нравится это мне.
— Мне тоже.
— Там лейтенант Флетчер, но у него мало людей.
— Отправлю туда ещё отделение, — пообещал Ильин.
Загремел ручной пулемёт. С моей позиции было видно пулемётчика и солдата, который ему помогал, то прикрывая огнём, то набивая ленту, когда выдавалась свободная минутка.
Вот-вот должна была пойти третья волна нападающих, но иногда нападали небольшие отдельные группки пустынников.
Бой продолжался. А я наблюдал за бойцами.
Кто-то из солдат хотел отомстить за павших товарищей, чтобы не погибли впустую, а кто-то — просто оказаться отсюда подальше. А кто-то просто ел, пока было время. Один боец, кажется, его прозвище Седой, жевал хлеб, а когда начали стрельбу — проглотил кусок целиком, будто боялся не успеть его съесть.
Мимо пронесли раненого в плащ-палатке, он держался за живот и кричал. Некоторые привыкли к такому и уже не дёргались. Некоторые даже перестали вздрагивать, когда рядом что-то взрывалось.
У другого раненого на ноге вместо жгута был гвардейский шарф, хотя сам он — пехотинец из РВС. Кто-то из гвардейцев отдал тряпку, чтобы помочь соседу.
— Ложись!
Послышался высокий и отвратный визг летящих снарядов из миномётов. Но они накрыли не нас, а ударились куда-то со стороны врага. То ли это наши их обстреливали, то ли свои попали под дружественный огонь из-за чьей-то ошибки.
У врагов тоже бардак.
Но мне хотелось понять, откуда выползет этот танк. Я будто чуял его и вскоре понял причину этого.
Танк, должно быть, очень старый, оставшийся с тех времён, когда их называли гусеничными панцирниками. И я мог уже различить его силуэт за стеной.
Мне стало понятно, почему я его видел — у него в двигателе была свеча предка.
Почти такая же, в которой находился тот дух в подвале. Я и мог её видеть.
В горящей каменной свече живёт дух давно умершего человека. А в старые времена такие свечи ставили в технику. Тогда ещё не умели делать мощные двигатели и правильно перерабатывать топливо — игниум.
А дух в свече, стоящей над двигателем, усиливал реакцию, минерал горел сильнее, и тяжёлые машины могли двигаться быстрее.
Ну давай, покажись, проверю, смогу ли я тебя сдвинуть.
Но всё пошло не так.
Я понял, что дух, с которым я говорил, никуда не делся. Он так и был рядом, но не смог получить тело.
И он показал, что с танком ничего не выйдет. Не говорил, только показал свою память.
Всего на мгновение…
Я стоял на вершине холма и видел совсем другую битву в другом месте и времени.
Будто само небо сражалось в этом бою. Сверху лился огонь, молнии и град, способный пробивать доспехи. Земля вздымалась, выпуская из недр огонь, лёд и магму. А ветер был такой силы, что разламывал каменные дома на куски.
Это совсем старые времена, ведь враги носили латы и держали в руках копья и мечи. Они скакали в бой на лошадях, а среди бронированных всадников было видно жрецов. Они были без оружия, только чёрные каменные свечи горели в их руках.
Души предков, живущие в свечах, хранили тех, кто в них верил.
Магический огонь гас, не долетая до цели, град распадался, а ветер стихал. Вся мощь Небожителей была бесполезной против этого.
Ведь все эти силы брались из одного источника — игниума.
Тяжёлая кавалерия приближалась. Крики из множества глоток закладывали уши, а от топота копыт будто что-то переворачивалось в груди. Я мог разглядеть гербы на их доспехах и щитах.
А я… вернее тот, через чьи глаза я смотрел на бой, стоял на месте.
— Что нам делать? — Небожители неуверенно смотрели на меня. — Они не сдаются! Надо уходить.
— Стоять, — ответил тот, чьими глазами я смотрел. Тот самый голос, что я слышал из свечи. — Генерал. Твой черёд.
Усатый мужчина в доспехах кивнул, посмотрел на приближающуюся волну тяжёлой кавалерии и хмыкнул. На его руках вместо наручей были плотно намотаны цепи, светящиеся изнутри красным.
Он поднял руку, и звенья звякнули.
— Готовсь! — закричали отовсюду.
Помимо Небожителей здесь были и другие войска. Наёмные пехотинцы наклонили вперёд длинные пики, а стрелки с мушкетами нацелились на волну всадников.
Генерал резким движением опустил руку.
И стрелки дали залп по кавалерии почти в упор.
От такого оружия предки спасти не могли…