А шар у меня в голове будто пропал, когда я перестал прикладывать силу. Рану в боку защипало, но и только.
— Огонь! — услышал я команду сержанта.
Несколько новых гранат полетели вперёд, выпущенные из одноразовых гранатомётов с других позиций. Ветер развевал едкие дымные следы.
В этот раз стреляли лучше, ведь танк стоял на месте и не палил в ответ. А я смотрел на одного круглощёкого бойца с царапиной на подбородке. Это Батон, и на стрельбище он стрелял из гранатомёта лучше всех.
Снаряд ударился сбоку башни почти в основание, и я увидел искры.
А затем…
Сначала раздался глухой хлопок. Затем бабахнуло громче. Из приоткрытых люков танка и дула вырвалось жаркое пламя. Оранжевое, жадное, с густым чёрным дымом и вонью тухлого яйца.
Пробило огнемётный бак за бронёй… И жижа вспыхнула!
Броня тут же раскалилась, загорелось бревно сбоку. Внутри танка начали рваться патроны от пулемётов. Остатки краски на корпусе сгорали. Жар стоял такой, что я вспотел.
— Не стрелять! Не стрелять! — кричал кто-то из наших злым срывающимся голосом. — Пусть горят, суки!
Кто-то из экипажа попытался вылезти, но я увидел только силуэт в ярком пламени, который завалился на край люка и затих. Выжить в таком невозможно.
А силуэт свечи духа в двигателе будто стал ярче — я видел его сквозь раскалённую броню.
Дух предка был в ярости. Но от такого он защитить не смог.
— Быстрее! — заорал старшина, когда отделение возвращалось. — Занять позиции! Прикрыть их!
Бах!
Это рванул игниум в топливных баках. Взрыв был такой, что сломанный памятник сбросило вниз, в сторону отлетела целая бронеплита и обломки запасных траков.
— Горите, сухари ***! — кричали со стороны наших.
Взрыв огнемётного танка и пехотинца с ранцевым огнемётом среди строя подорвали уверенность пустынников. Мы вернули себе позиции и снова открыли огонь.
Наступали они уже не так отчаянно, неохотно, их гнали в бой.
— Всех представлю к наградам, — сказал я, когда бойцы вернулись.
Парни тяжело дышали, глаза дикие. Но всё же не испугались и сделали что нужно. Чтобы отомстить за наших, кто сгорел в окопах первой линии.
Но без памятника бы не удалось, танк бы успел сжечь магазин и всех, кто там был. Сила духа-Небожителя себя показала. Такое чувство, что когда дело касалось мести, он будто становился намного сильнее.
— Кто в памятник попал? — спросил Ильин. — Удачно вышло.
— Кеша, вроде, — бойцы задумались.
— Нет, я прямо в танк попал, — отозвался удивлённый десантник. — А так-то капитан удачно его выманил, а то танк этот вёрткий был, зараза такая…
Так и не поняли, почему рухнул памятник. Но все решили, что это из-за гранатомёта. И пусть лучше так всё и остаётся.
Это простая предосторожность. Ведь когда-то Небожители правили этой землёй. А новым правителям не нужны слухи, что кто-то из Небожителей вернулся. Особенно из-за слухов, что нами правит самозванец…
Враги хоть и потеряли уверенность, но окончательно отступать пока не собирались. Их было больше, и они раздобыли ещё бронетехнику. У пустынников с ней всегда было плохо, и они в основном полагались на пехотные части, но всё же сколько-то бронемашин в их армии было. И они активно использовали старую списанную технику, которой место в музее.
Уже стемнело, когда мы подорвали две БП-52. Одна пехотная бронемашина сунулась к окопам, и её подбили из гранатомёта, и ещё одна подорвалась на мине.
Но шум двигателей не стихал. Вот только эти танки я уже не видел — свечи духов ставили только в совсем старинные модели, а более новые машины делали уже без них, когда научились строить мощные двигатели.
— Второй взвод, готовьтесь! — прокричал Ильин.
Показались два танка, лёгкие ЛТ-45 в пустынном камуфляже, следом пехота.
И один взорвался до того, как мы успели в него выстрелить. Взрыв был такой, что у него оторвало башню, и она рухнула рядом, придавив пустынника с ручным пулемётом. Второй танк попытался отойти, но после попадания снаряда качнулся и остановился с приподнятой пушкой.
Начали раздаваться взрывы, но не на наших позициях, а у врага.
Бах! Бах! Бах!
И следом злобно громыхали пулемёты. Очередной снаряд снёс уцелевший угол двухэтажки на соседней улице. Вдребезги разбило кирпичную трансформаторную будку, за которой кто-то укрывался.
Крупнокалиберный снаряд взорвал старый броневик, на котором пустынники нагло хотели прорваться, и он вспыхнул, как спичка.
Впереди видны многочисленные следы трассирующих пуль, но стреляли не в нас. Пустынники то и дело падали.